Джон Ди, «Иероглифическая Монада»
Тритемий, «Стеганография»
Франческо Джорджи, «Гармония мира»[276]
Франсуа де Кандаль, «Поймандр»
Тиар — его «Музыка»
Бруно — его «Тени идей»
Раймунд Луллий — его «Диалектика»
Парацельс — «его толкование Магии».
Мы видим, что интересы розекрейцерской Братии Ноде прочно связывает с традицией герметизма — неслучайно он упоминает французский перевод трактата из «Герметического Свода», выполненный Франсуа де Кандалем[277], и герметико-каббалистическое сочинение Джорджи «Гармония мира»[278] (кстати, широко использовавшееся Фладдом). Упоминание «Стеганографии» Тритемия ассоциирует Братьев с ангелологией[279]. Для нас же особенно важно то, что Ноде включил в свой список «Монаду» Ди и одну из работ Бруно («О тенях идей»)[280], тем самым невольно подтвердив гипотезу о влиянии Ди и Бруно на розенкрейцерское движение. Включение в список «Музыки» Понтюса де Тиара[281] должно напомнить о музыкальной философии французской «Плеяды», в которую входил этот автор. Ноде, будучи французом, смог показать близость розенкрейцерской философии к французской герметической традиции — он сделал это, упомянув переводчика «Герметического Свода» Франсуа де Кандаля и французского представителя «музыкальной» философии Тиара.
Все перечисленные Ноде авторы — типичные представители ренессансной герметической традиции, и, по его мнению, новые достижения, обещанные розенкрейцерской Братией, будут обусловлены дальнейшим развитием именно этого идейного направления.
Среди других интересных моментов в рассуждениях Ноде можно отметить упоминание им «Хентисбера» и «Суиссета Калькулятора»[282] — как ученых, чьи взгляды были близки взглядам розенкрейцеров. Речь идет о двух средневековых математиках из Оксфорда[283], принадлежавших к мертонской математической школе. Их труды, «возрожденные к жизни» и напечатанные в начале XVII столетия, повлияли на многие важные направления тогдашней математической науки. Не исключено, что Ноде обнаруживает в этом высказывании некоторую «закулисную» осведомленность о математических интересах розенкрейцеров, знание сведений, отсутствующих в их «сбивающих с толку и бесполезных» публикациях.
Сохраняя свой презрительный тон, Ноде далее говорит о выдумках поэтов, о химерах колдунов и шарлатанов, о Телемском аббатстве Рабле и Утопии Томаса Mopa — все это, как он считает, является неотъемлемой частью розенкрейцерского «лабиринта».
Он заканчивает на ноте ортодоксального не одобрения деятельности розенкрейцерских Братьев, заявляя во всеуслышание о своем искреннем согласии с мнением иезуитов, считающих это движение вредоносным. К тому же, добавляет он, несостоятельность учения розенкрейцеров блестящим образом доказал еще Либавий[284]. Ноде, выходит, знает и про Либавия. Он в самом деле прекрасно информирован обо всем и, очевидно, глубоко заинтересован предметом своего исследования, хотя в 1623 г., когда во Франции ширился «переполох», вызванный слухами о розенкрейцерском «Откровении», и, похоже, вот-вот должна была начаться «охота на ведьм», этому ученому мужу приходилось быть крайне осторожным.
Два года спустя, в 1625 г., Ноде проявил гораздо большее мужество, опубликовав свою знаменитую работу «Оправдание великих мужей, заподозренных в Магии»[285]. В этой книге он утверждает, что всего существует четыре рода магии: «божественная магия»; «теургия», или религиозная магия, освобождающая душу от телесного осквернения; «гетия», или колдовство, и, наконец, «естественная магия», которая есть совокупность естественных наук. Только третью из разновидностей магии, гетию, можно считать вредоносной, но как раз ею «великие мужи» не занимались. Среди «великих мужей», которых он пытается защитить от обвинений в злокозненной магии, наиболее крупными фигурами являются Зороастр, Орфей, Пифагор, Сократ, Плотин, Порфирий, Ямвлих, Раймунд Луллий, Парацельс, Генрих Корнелий Агриппа (которому посвящена целая глава) и Пико делла Мирандола. Короче говоря, речь идет о неоплатониках и восходящей к ним ренессансной традиции, в которой ведущую роль играет Агриппа, главный представитель возрожденческой магии. Ноде настойчиво убеждает организаторов гонений на колдовство проявлять возможно большую осмотрительность и не путать честных людей со злокозненными «магами».
276
«Поймандр Гермеса Трисмегиста» — первый из трактатов «Герметического Свода». — Прим. ред.
277
François de Foix de Candale, Le Pimandre de Mercure Trismegiste, Bordeaux, 1579. Cp.: D.P. Walker, «The Prisca Theologia in France», Journal of the Warburg and Courtauld Institutes, XVII (1954), p. 209; Yates, Giordano Bruno and the Hermetic Tradition, p. 173.
279
«Стеганография» Тритемия (впервые опубликованная в 1606 г., но задолго до этого имевшая хождение в рукописных вариантах) являлась в эпоху Ренессанса главным руководством по практической каббале, то есть искусству заклинания ангелов, см.: Giordano Bruno and the Hermetic Tradition, p. 145. О том, как использовал эту работу Ди, разработавший собственную практическую ангелологию, см.: French, John Dee, pp. 111 ff.
280
G. Bruno, De umbris idearum, Paris, 1582; ср.: Giordano Bruno and the Hermetic Tradition, pp. 192 ff; The Art of Memory, pp. 200 ff.
281
Ссылка Ноде, строго говоря, может относиться к любому из философских диалогов Тиара, так как все они исходят из идеи вселенской гармонии. Однако, скорее всего, имеется в виду Solitaire second, ou Discours de la Musique, Lyons, 1555. См. мою кн.: The French Académies of the Sixteenth Century, Warburg Institute, 1947, reprinted Kraus, 1968, pp. 77 ff.
283
Об Уильяме Хейтесбери и Ричарде Суиссете (Суайнсхеде); см.: Thorndike, III, pp. 370–385; R.T. Günther, Early Science at Oxford, Oxford, 1923, II, pp. 42 ff. — Речь идет о представителях т. н. «школы калькуляторов» сер. XIII в., основоположниках математической физики. — Прим. ред.
285
Gabriel Naudé, Apologie pour les grands homes soupçonnés de Magie, Paris, 1625; постраничные ссылки даются по амстердамском переизданию 1712 г.