Все окна были закрыты чем-то, напоминающим металлические ленты. Невозможно было определить, дома жители или нет. Солдатам было не по себе, они постоянно озирались. А голос не умолкал. «Аллах акбар… Аллах акбар…» Но наконец недалеко от гавани они заметили огромный склад, к которому их послали. Снаружи уже были зажжены лампы, а внутри слышались возбужденные голоса.
— Cette antiquité, с est à moi![7] — кричал французский генерал уже в десятый раз. Он пытался схватить большой предмет, обернутый циновкой. — C’est à moi, absolutement. Je lavais trouvée, moi![8]
— Извините, сэр, но у нас приказ. Этот предмет, как и прочие в списке, но этот в частности, передается британской стороне согласно условиям капитуляции.
— Cochon[9], — выплюнул французский генерал. — Cochon!
Британский капитан и сопровождающий его британский чиновник были глубоко оскорблены. Они непременно доложат об этом. Не подобает офицеру и джентльмену вести себя подобным образом. Договор о репарациях был подписан, все было условлено.
— Воры! Ecoutez-moi![10] Воры! — кричал генерал. Внезапно он и некоторые его офицеры, несмотря на предостерегающие восклицания французских ученых, стоящих рядом, начали рвать циновку, в которую было бережно завернуто их сокровище. И пока англичане застыли в недоумении, французы успели порвать циновку и принялись раздирать яркую египетскую ткань, которая обнаружилась под ней. Обуреваемые яростью, французы изо всех сил толкнули плиту и опрокинули ее на каменный пол. Послышался глухой удар, и во все стороны брызнули каменные осколки.
— Вы только посмотрите! — сердито воскликнул английский офицер. — Это неслыханно! Вы повредили этот ценный памятник древности сильнее, чем его повредило время.
— Bon![11] — сказал французский генерал. — Он попадет в руки самой невежественной расы в мире — nation boutiquiers, нации лавочников! Какой им прок от него? Вы жили здесь, как мы? Изучали эти памятники годами, как мы? Non![12] Пускай лучше они сломаются. Потому что их заберут дикари!
Рука британского капитана дрожала на рукояти шпаги все время, пока он был вынужден выслушивать эти оскорбления.
Огромный камень безмолвно лежал на земле, храня свои секреты. На нем действительно были повреждения, но в основном они были получены задолго до настоящих событий. Несколько кусочков откололось по бокам, и сверху был отломан внушительный кусок.
В этот момент подошли заляпанные грязью английские солдаты. Человек двадцать из них вошли внутрь и, повинуясь четким приказам капитана, начали выносить камень, чтобы погрузить на одну из телег. Теперь можно было заметить, что камень покрыт странными значками, на некоторых надписях виднелись небольшие пятна чернил, словно кто-то пытался снять с них копию. Казалось, что французский генерал вот-вот расплачется. Прочие французы хмуро молчали. Остальные английские солдаты занялись погрузкой оставшихся раритетов. Внезапно на пол упал ящик с мумией и разлетелся на куски. Саван — они успели заметить, что это был именно саван, — превратился в пыль на их глазах, а часть черепа откатилась в угол склада, слегка стукнулась о стену и замерла. На какое-то мгновение в воздухе повисла тишина. Все они были военными и видели сотни мертвецов. Но здесь перед ними предстало реальное подтверждение слов прах к праху.
Наконец английские матросы вернулись к погрузке. Вид у них стал еще более мрачным. Они наполнили телеги тем, на что указал капитан. Французский генерал вместе со своими офицерами снова начал жаловаться. Один из французских ученых неохотно описал древности, другой, высокий мужчина со скорбным выражением на лице, без особого желания, но аккуратно завернул для защиты от дождя самый большой камень в египетскую ткань. «Vous faites l’idiot, Pierre!»[13] — насмешливо заметил один из французов. Высокий мужчина согласно кивнул головой. Камень противостоял воздействию стихий две тысячи лет, так какая ему польза от куска египетской ткани теперь?
Крики и проклятия французов сопровождали процессию из телег и солдат, пока она не скрылась в темноте, хлюпая по грязи. Самые яростные проклятия раздавались из-за потери французами величайшего сокровища — разбитого камня, который мог открыть миру великий секрет.
Глава шестая
Это был довольно скромный обед.
Герцог Хоуксфилд, советник Его Величества Короля Георга III, гостил у своих родственников на Беркли-сквер. Он хотел первым услышать от своего племянника о разгроме французов в Египте.