— Твоя мать знает о Гарри? — поинтересовалась Роза.
— Конечно же, нет! — В его голосе опять проснулась злоба. — Это убьет ее, признай хотя бы это.
Роза посмотрела на него, не произнеся ни слова.
— Но, как я сказал, ты нужна моей матери. Я хочу, чтобы ты поехала с нами в Париж.
Роза на мгновение позволила себе помечтать о Париже. «Как мы с Фанни бежали по мосту Пон-Неф, выкрикивая: “La belle France”… Собор Парижской Богоматери, красивые француженки…» Но, по рассказам, там столько всего произошло, столько крови было пролито, столько ужасов случилось… это пока еще не то место, куда можно отправляться в одиночку. «Ах, поехать в Париж… Снова, после стольких лет…»
Розе показалось, что Джордж смог прочесть ее мысли.
— Ты же мечтала о возвращении в Париж, Роза. — Он все еще стоял слишком близко от нее. Она ощущала его дыхание: вероятно, лук, и вино, и несвежее мясо. Она усилием воли заставила себя не отвернуться. Наконец он отступил к дивану и резко опустился на него. Несколько минут он, казалось, размышлял, что бы сказать. Он поерзал, повертел в пальцах табакерку. Джордж машинально открутил верхушку трости, взглянул в зеркальце, вделанное в нее, словно бы забыл о Розе. Потом он снова закрутил верхушку. Наконец он заговорил, хотя не собирался обсуждать с Розой этот вопрос:
— На самом деле я очень беспокоюсь о матери. Она одержима желанием увидеть Наполеона. Все великие дамы Лондона одержимы этим желанием. Но моя мать хочет еще и поговорить с ним. Она считает его повинным в смерти Гарри и мечтает сказать ему об этом.
Тут Роза рассмеялась. Из всего, что она рассчитывала услышать, это было самым неожиданным.
— Бонапарт, должно быть, уже дрожит! — заметила она, все еще смеясь. — Твоя мать сможет удержать его на несколько часов своей словоохотливостью, если ей удастся до него добраться. — Его лицо окаменело, он поднялся, и она поняла, что зашла слишком далеко. — Прошу прощения, Джордж. Но полагаю, что твоя мать едва ли встретит Наполеона.
— Боюсь, что ты неправа. Она узнала через кузину, герцогиню Сифорт, что Жозефина принимает знатных дам в Тюильри, а Наполеон иногда заходит к ним в салон. У английских знатных дам, живущих в Париже, это сейчас в моде — искать встречи с первым консулом Франции.
Роза подавила смешок.
— Правда? Странно — для обеих сторон — хотеть как можно скорее увидеть врага.
— Следовало ожидать. Но сложно объяснить причуды les grandes dames Anglaises[19]. По всей видимости, этому безумцу Наполеону нравятся подобные вещи. — Он сел, и она увидела, как покраснело его лицо. От гнева и, похоже, еще от чего-то. — Ну, ты знаешь о смерти Гарри. А значит, понимаешь, что я не могу позволить матери обвинять Наполеона лично. — Роза бросила на него озадаченный взгляд. — Ради Гарри, — добавил он резко.
— Но — Наполеон? Джордж, всем известно, что в то время Наполеон был во Франции!
— Семья Фэллон не может позволить себе самонадеянность. К сожалению, некоторые французы присутствовали там, когда убили Гарри. Они собирались покинуть Александрию согласно условиям договора.
Розе было сложно поверить, что Джордж, отчаянно стараясь избежать скандала, мог подумать, что смерть Гарри имела такое значение. Ей снова захотелось рассмеяться.
— Это вздор, Джордж.
— Мы не можем быть уверены. Я знаю, что мы едва ли сумеем помешать матери поехать в Париж, но нам не нужны скандалы с Бонапартом. Ты можешь помочь мне разубедить ее. — Роза поджала губы. — Она тебя донимала, я знаю, особенно после выкидыша. — Роза поморщилась, но он продолжал: — Однако ты должна это сделать в память о Гарри.
— Думаю, ты слишком много на себя берешь, рассказывая, что я должна делать в память о Гарри, — отрезала Роза.
Он внимательно посмотрел на нее. Джордж снова вспомнил о сигарном дыме, который он почувствовал, когда вошел в комнату. Что она задумала?
— Возможно, Джордж, тебе стоит сказать матери правду.
Виконт Гокрогер вскочил с дивана, быстро подошел к окну, потом посмотрел на Розу. Его лицо пылало.
— Мне хотелось бы, чтобы ты поняла, Роза, что поставлено на карту. Наша семья не может позволить себе быть втянутой в скандал! Я тебе повторяю, это убьет мать! Мы выставим себя на посмешище. Ты не понимаешь, сейчас наступил переломный момент. Существуют определенные… услуги, которые я могу оказать принцу Уэльскому; я также надеюсь на прочие обстоятельства. Но мы еще не стали своими. Полагаю, мы в состоянии купить дальнейшее продвижение наверх, но никакие деньги мира не остановят нашего падения, если мы окажемся причастны к какому-либо скандалу. Повторяю, нам не помешает излишняя осторожность. Не могу поверить, что ты хочешь, чтобы память о твоем муже была так опорочена. Ты любила его.