Хотя по вечерам уже чувствовалось приближение теплых дней, в один прекрасный апрельский день в Уэнтуотере внезапно повалил снег. Люди спешили побыстрее добраться домой, к очагам. Но потом некоторые заметили на площади женщину-квакершу[20]. Она приходила туда время от времени. Женщина эта была уже немолода, но когда она появлялась, вокруг нее обязательно собиралась толпа, потому что она была первой женщиной-проповедницей, которую видели жители Уэнтуотера. Даже сейчас, в снегопад, в людях возобладало любопытство, и они собрались вокруг нее. Люди толкали друг друга в бок, показывая на жену викария, которая тоже присутствовала здесь. На рыжие волосы она набросила капюшон. Фанни стояла, словно не замечая никого вокруг, и слушала. А может, что-то и замечала. В перчатку она спрятала письмо от Розы, в котором та сообщала о своем отъезде в Париж. Она не собиралась показывать его мужу. Женщина-квакерша, казалось, не обращала внимания на снегопад. Она стояла на лавке в сером квакерском платье и капоре и говорила о любви.
— Ты должна сидеть дома, резать капусту и чистить картошку для своей семьи, а потом драить пол и чинить одежду, — крикнула одна женщина, которая постоянно притопывала на месте от холода, кутаясь в платок, — вот что такое любовь! — Толпа разразилась хохотом, в котором не было издевки. — Разве ты никогда не испытывала любви? — сердито выкрикнула женщина в платке. — Довольствоваться тем, что имеем, — вот что такое любовь, а Господь защищает нас всех от бедствий.
Женщина-проповедница сказала, что Господь и есть Любовь, что он любит всех одинаково сильно. Снова пошел снег. Снежные хлопья оседали на ее сером капоре и на маленькой скамейке. Она заговорила об ожидании, об ожидании того времени, когда Бог заговорит, поскольку рано или поздно он придет к каждому. По какой-то причине, несмотря на погоду, люди не расходились, слушали с некоторым удивлением слово Божье, которое исходило в снегопад из столь необычного источника.
— Да благословит тебя Господь, — сказала квакерша женщине, которая говорила о картошке.
За несколько дней до отъезда Фэллонов в Париж в Лондоне наконец вышло официальное сообщение о подписании Амьенского мира — договора между французами и англичанами. Продолжительные войны, которые велись почти десять лет, по всей видимости, закончились.
Старые джентльмены, выглядевшие очень представительно в темно-синих морских мундирах с золотыми нашивками, пришли к Розе с визитом на закате дня.
— Пойдем, — сказали они, — ты должна увидеть, как делается история. Поскольку уже нет твоего отца, который мог бы сопровождать тебя, мы решили взять эту функцию на себя.
— Но мы же узнали о мире недели назад — многие люди уже уехали во Францию! — Роза была озадачена.
— Британцы все делают лучше всех! — воскликнули они. — Это официальное провозглашение. Мэр Лондона представит его людям. Это исторический момент, ты должна быть там!
Празднование проходило вокруг Портман-сквер, за Оксфорд-стрит, поскольку на Портман-сквер находилась большая часть дипломатических представительств. Там жили послы, которые занимались оформлением договора. По улицам Лондона бродили сотни тысяч человек. Пожилые джентльмены поняли, что им следовало оставить экипаж на Уимпоул-стрит. Они приказали кучеру свернуть в сторону, подальше от толпы. Им пришлось возвращаться через Сент-Джеймс-стрит. Они с трудом прокладывали путь через возбужденную поющую толпу горожан, проходили мимо заведений для джентльменов, которые все еще состояли в «Клубе святых небес». Из дверей вываливались молодые франты, распевавшие «Бони приплыл». В одной из витрин горящими свечами выложили слово МИР. Некоторые уже с трудом стояли на ногах. Джентльмены держали Розу под руки, помогая пробираться сквозь ночной поток смеющихся, кричащих лондонцев. Уличные торговцы продавали имбирные пряники в виде солдат и небольших флагов. В окнах каждого дома на улицах, прилегавших к Портман-сквер, стояли зажженные свечи. Они ярко освещали толпу, трубачей и мэра.
— Ох! — воскликнула Роза, увидев, что Портман-сквер тоже залит светом. — Ох, как я люблю Лондон!
20
Квакеры — протестантская секта, основанная в XVII веке Дж. Фоксом: духовенства не имеет, отвергает религиозные обряды, таинства; проповедует пацифизм.