— Я могу сесть в кузове, — сказал Мигель.
Ястреб театрально вздохнул и закатил глаза.
— Тогда, чур, я сяду у окна, — заявил он.
— Нет, чувак, — отрезала я, — ты сядешь рядом с водителем. Сокол водит так, что мне просто необходимо быть у открытого окна.
Сокол нарочито долго устраивался на водительском месте, пихая Ястреба локтем в бок. Тот в ответ толкал Сокола плечом. Темно-коричневые крылья цеплялись за светло-коричневые.
— Я тебя умоляю, Сокол, — наконец вмешалась я, — чем дольше мы тут возимся, тем больше шансов, что нас накроют. Двигай давай!
— Слушаюсь, мэм, — рявкнул Сокол и повернул ключ в замке зажигания.
Я вздохнула и постаралась поудобнее устроиться в своем углу кабины. С крыльями, свернутыми в два сложения и прижатыми к спинке сиденья, это было не так-то просто.
Мы развернулись, проехали по проселку и снова выбрались на шоссе. Когда фургон начал набирать скорость, я поняла, что впереди нас ждет долгая дорога.
Глава 15
Ястреб. Под покровом ночи
Несмотря на шутки, веселую перепалку Туи и Сокола, разработанный нами план, внесший некие порядок и осмысленность в наше путешествие, внутреннее напряжение меня не оставляло. Стоило нам выбраться из-под прикрытия леса обратно на шоссе, как мои опасения вернулись. Я то и дело краем глаза поглядывал в зеркало заднего вида. Но пока наш караван из двух машин мчался по трассе без приключений.
Красный фургон и белый «форд» уходили все дальше и дальше на юго-запад, оставляя позади и приютивший нас заповедник, и городок, где мы встретили наших товарищей и где нас всех чуть не перестреляли охотники в черном. Погода испортилась, небо затянуло низкими дождевыми тучами. Но почему-то этот серый полумрак создавал ощущение безопасности и казался гораздо уютнее, чем сияние солнечного дня.
— Итак, ребята, — прервал я молчание, — расскажете, как у вас выросли крылья?
Мои спутники ответили не сразу.
— В начале года у меня была травма спины, — наконец откликнулся Сокол. — Сперва я решил, что мучающая меня боль как-то с ней связана. Мне не хотелось ничего говорить родителям, особенно маме, потому что… у нее и без меня хватало хлопот, ей приходилось много работать, она почти не бывала дома. Отец долгое время болел, и у нас появились проблемы с медицинской страховкой. И вдруг в один прекрасный день — бах! Это было похоже на фильм ужасов.
Мы помолчали. Затем Сокол продолжил:
— Я прятал свои крылья до тех пор, пока не увидел по телевизору твое шоу. Тогда решил разыскать тебя в надеяеде, что, может быть, ты объяснишь, что за чертовщина с нами случилась.
— Ты не первый, кто рассчитывал на мои разъяснения, — грустно усмехнулся я. — Извини, что пришлось разочаровать.
Сокол насмешливо фыркнул.
— Ну, в любом случае лучше, чем сидеть дома и чувствовать себя словно прокаженный. Я все равно собирался уйти. Думал, маме и папе так будет легче справиться с проблемами. Просто копил деньги и ждал, когда мне стукнет восемнадцать.
— М-м-м, так тебе тоже семнадцать?
— Ага.
Я подождал еще немного, но, похоже, Сокол закончил свой рассказ.
— А ты, Туи?
Она пожала плечами.
— Да примерно то же самое что и у вас, парни. Семейная драма. Мама работала от зари до зари. Последние несколько месяцев — почти все время в ночную смену, а ее сожитель «пакеха»[16], ленивая задница, изменял ей. Мама узнала и вышвырнула его вон. А потом у моей младшей сестры Риа случился нервный срыв из-за того, что ее папаша свалил. И это домашнее безумие происходило во время моих выпускных экзаменов в школе. Когда же у меня начала болеть спина, я старалась не обращать внимания. Но дня через три поняла, насколько это серьезно, и пошла к врачу.
Я уставился на Туи.
— К врачу? — не веря собственным ушам, повторил я. — И что он сказал?
Длинные смуглые пальцы Туи теребили подол ветровки.
— Дальше дверей в приемный покой больницы я не дошла. Не знаю, что произошло, но… я просто сбежала. Понимаете, я никогда не боялась врачей, сама собиралась стать медсестрой, а тут как будто какой-то рычажок повернулся в мозгу… одна мысль, что кто-то узнает о моих крыльях, привела меня в ужас.
Я с трудом перевел дыхание. История Туи напомнила мне, как я точно так же скрывал свою «болезнь» от мамы.
Пока я размышлял над зародившимися догадками, Сокол произнес вслух то, о чем я думал.
— Как вы считаете, это тоже встроено в нас? Ну, вроде инстинкта, чтобы не рассказывать никому о крыльях?