При упоминании Риты она презрительно скривилась:
— Разумеется, не говорила. Риты все утро не было. И я понятия не имею, где была ты, но мой телефон не переставал трезвонить.
— Почему? Из-за Лу-Энн?
Касси рассмеялась.
— Нет, просто авторы любовных романов сообщают друг другу, что Джулия уволилась и оставила новенькой всех, с кем работала. Новенькой, которая даже не знает, как выглядят буклеты с перечнем изданных книг!
— Я думала… — Минутку. Я похолодела. — И как кто-то мог об этом узнать?
Касси молчала, осознав, что прокололась, потом мотнула головой.
— А что, по-твоему, я должна была отвечать встревоженным авторам, которые мне звонили? «Не повезло вам, придется работать с этой новой пташкой, которая ничего не знает»? Авторы не идиоты, Ребекка. На кону их карьера.
— Их карьера или твоя?
Она ухмыльнулась, хватая толстую рукопись с моей полки. Мерзкая воровка.
— Я не новичок, — солгала я. С другой стороны, один-то день я уже продержалась.
— Точно. И помощь в написании мемуаров какой-то старушке равноценна четырем годам работы в издательстве?! Не подумай, что я жалуюсь. Жизнь несправедлива. Я всегда это знала.
Я сощурилась:
— Несправедливо забирать себе рукопись до того, как я переговорила с авторами.
Но призывами к справедливости Касси Сондерс, конечно, было не пронять. Рита ушла на совещание, так что в этот момент я могла только наблюдать, как Касси уносит свою добычу.
После ее ухода я упала на стул, лицо пылало от обиды. Наверное, мне следовало решительно ворваться к ней в кабинет и запихнуть в горло одну из украденных рукописей. Вместо этого я сидела и гадала: а может, мне воздали по заслугам? И решила, что, возможно, так оно и есть. Потому что, в конце концов, я заняла не свое место.
И требовалось лишь время для того, чтобы это стало известно всем.
Зазвонил телефон, и (еще не выучив первый урок) я автоматически сняла трубку.
— Я говорю с этой гениальной девушкой?
Какой-то мужчина явно ошибся адресом.
— Ребекка Эббот. Слушаю.
— Совершенно верно, Ребекка Эббот. Выдающийся редактор, как я слышал.
С моих губ сорвался нервный смешок.
— Я знаю… неизвестность убивает. Меня зовут Дэн Уитерби. — Имя и фамилия показались знакомыми, но я не могла вспомнить, где их слышала. — Агент Лу-Энн Селигсон.
— Да! Конечно! — Внезапно у меня возникло желание залезть под стол и заплакать. Не была я готова к этому разговору. — Как я понимаю, вы узнали о нашем разговоре с Лу-Энн.
— Да, и приношу свои извинения. Джулия позвонила мне, перед тем как ушла с работы, а я забыл предупредить Лу-Энн. Так что посыпаю голову пеплом.
Сквозь облака забрезжил солнечный свет. Но оставался еще растлитель малолетних.
— Эта обложка…
Он рассмеялся:
— Не волнуйтесь. Я думаю, на пару мы убедили Лу не устраивать скандал.
«Мы убедили?»
«Мы?»
Какое приятное, однако, слово. Я разом приободрилась. Внезапно осознала, какой дружелюбный тон у Дэна Уитерби.
— Я пыталась хоть что-то сделать…
— Я сказал Лу-Энн, что вы обязательно попытаетесь, — прервал меня Дэн. Как он догадался? Вернее, как пришел к этому далеко не самому логичному выводу? Он же вообще ничего обо мне не знал. — Я объяснил Лу-Энн, что на этом этапе практически ничего изменить невозможно.
— Правда?
Внезапно я задалась вопросом, как выглядит Дэн Уитерби. Голос у него был как у Рассела Кроу, когда тот говорил без австралийского акцента. Я откинулась на спинку стула. Мне нравился Рассел Кроу, если оставить в стороне проблемы поведения, свойственные многим, если не всем кинозвездам.
— И еще сказал Лу-Энн: если у вас даже половина тех достоинств, которые перечислила мне Мерседес в телефонном разговоре пятнадцатью минутами раньше, то она попала в отличные руки.
Мерседес, однажды допустив ошибку, не меняла своего мнения. Благослови ее Господь.
— Не знаю, что… — скромно зачирикала я.
Он рассмеялся.
— Я сказал Лу-Энн, что новый редактор — это даже к лучшему. Потому что вы, вероятно, будете прилагать дополнительные усилия, работая над ее очередной книгой.
Я поклялась, что приложу.
В тот момент не имело совершенно никакого значения, выглядел ли Дэн Уитерби как Рассел Кроу или как обычная дохлая ворона[36]. Он мог быть страшнее Квазимодо, но я точно знала, что уже по уши влюблена в него. Так действовал на меня его голос.
Мы обменялись еще несколькими фразами, прежде чем он положил трубку. Я заверяла его, что еще не оставила попыток поменять обложку к роману «Преследуя Паулу», он же говорил, что и так все образуется и вообще он чувствует, что таких редакторов, как я, еще нужно поискать. Короче, после нашего разговора настроение у меня резко улучшилось.