Надо вам сказать, что я получаю десятки писем, пришедших на адрес «Светлане Аллилуевой, Швейцария». Их пересылают Яннеру, а тот отдает их мне. Молодые и не очень мужчины предлагают вступить с ними в брак ради получения мною хоть какого-нибудь гражданства. Многие поздравляют с Пасхой, присылая со всей Европы и из других частей света открытки с цыплятами и раскрашенными яйцами и с пожеланиями успехов, счастья и спокойствия: эти добрые люди волнуются за меня и думают обо мне.
Целую вас, дети, ваша мама.
Наконец пришло то письмо, которого Светлана так ждала. Она нашла его в куче конвертов от незнакомых людей. Письмо с индийскими марками и со штемпелем Калаканкара. Светлана обрадовалась почти так же сильно, как если бы ей написал сам Браджеш.
Его брат Суреш Сингх сообщал, что он и вся его семья счастливы, что Светлана сможет наконец жить на свободе. А еще Суреш описал в юмористических тонах недавнее происшествие: 10 марта, то есть спустя четыре дня после ее отлета из Индии, в Калаканкаре неожиданно объявился Суров, надеясь найти там Светлану. И именно когда он был дома у Сингхов, по радио сообщили, что Светлана Аллилуева уже несколько дней находится в Риме и намерена оттуда отправиться в Швейцарию. Выражение лица у Сурова тут же стало кислым. Также Суреш писал, что их целыми днями осаждают репортеры, фотографирующие каждый угол дома, и что, похоже, в покое их еще какое-то время не оставят.
А еще через два дня она получила письмо, написанное знакомым почерком, с советскими марками и московским штемпелем. Наконец-то! Светлана нетерпеливо разорвала конверт.
Здравствуй, дорогая мама!
Грустный же это был сюрприз для нас, когда 8 марта мы с Катей и Еленой приехали в аэропорт, а тебя там не оказалось… Мы так тебя ждали. Приготовили маленький праздник, Катя испекла замечательный кекс… Мы сначала не могли поверить в то, что ты не прилетела, и проторчали там целых три часа. Потом мы несколько дней вообще не знали, что нам об этом думать. А после ТАСС сообщил, что ты получила разрешение оставаться за границей столько, сколько захочешь, и мы перестали беспокоиться. Наша жизнь вернулась в прежнее русло, только Катя никак не может опомниться. И если честно, нас всех это застало врасплох, я и сам мало что понимаю…
Странно, что после твоего отъезда из Индии мы не получили от тебя ни единой весточки. Я звонил в швейцарское посольство, чтобы они помогли мне тебя найти. До сих пор никакого ответа оттуда я не получил. Нас очень удивило, что в своем последнем письме из Индии (от 23 февраля) ты писала, что вернешься 8 марта. Наконец мы получили от тебя письмо, где ты сообщаешь, что писать тебе надо на адрес швейцарского правительства. Ты можешь нам это объяснить? Нам очень хочется писать тебе напрямую, а еще лучше было бы поговорить с тобой по телефону. Нам надо знать, какие у тебя планы на будущее, как долго ты пробудешь за границей, а главное, когда вернешься домой. Катя без тебя сама не своя. Мама, все твои друзья про тебя спрашивают. Пожалуйста, напиши нам, что мы должны им отвечать.
Счастливо, целуем, Иосиф и Катя.
Значит, им так и не передали ее длинное письмо, которое она послала с чиновником из индийского посольства. Хорошо еще, что она пока ни с кем не отправила свои последние письма из Швейцарии. Она поделилась своим беспокойством с Яннером. Тот сразу все понял и предложил вместе позвонить в Москву. Они приехали в маленькую гостиницу в Муртене, неподалеку от Фрибурга, сняли там номер с телефоном и заказали разговор с Москвой. Ожидание казалось бесконечным. В комнате была клетка с сорокой, которая непрерывно верещала, как попугай: «Comment ça va?»[4] Это было невыносимо. Светлана и не знала, что сороки разговаривают. Клетку выставили в коридор, но хриплый птичий голос доносился и оттуда. Прошло двадцать минут, никто не звонил…