– Я в шоке. Тратить воду на мертвых?
– Ты права. Отдай, – прорычал он.
Но я уже пила. Я испытывала такую жажду, была так отчаянно обезвожена, что стекающая по горлу вода казалась жидким огнем, но я не обращала внимания на жжение. Я глотала, глотала, глотала, пытаясь дышать носом, чтобы не захлебнуться.
– Ладно, ладно. Хватит. Тебе плохо станет, – предупредил Харрон. Когда я не вернула флягу, он попытался вырвать ее из моих рук, но я отступила на шаг, чтобы он не мог до нее дотянуться. – Ты выпьешь эту чертову штуку досуха, – проворчал он.
Это замечание заставило меня опустить флягу.
– О? Дай угадаю. Теперь тебе придется идти до ближайшего крана, чтобы наполнить ее, да, Харрон? У меня сердце кровью обливается. Скажи, ты когда-нибудь пытался прожить день на водном пайке, который выдает Мадра?
– Королева Мадра выделяет воду более чем щедро…
– Я говорю не об Обители или всех этих роскошных внутренних районах. Ты хоть знаешь, сколько она дает нам в день? В Третьем округе?
– Я уверен, что достаточно…
– Шесть унций[6]. – Я пихнула флягу с водой ему в живот с такой силой, что из его тела со звуком вырвался воздух. – Шесть. Унций. И вода у нас не из крана. Она поступает из стоячего резервуара, который наполняется за счет ваших сточных вод. Ты понимаешь, что это значит?
– Там организован процесс фильтрации…
– Там есть решетка, – огрызнулась я. – Она задерживает твердые частицы.
Лицо Харрона оставалось бесстрастным, но мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на отвращение. Он передернул плечами, затем покачал головой, перекидывая ремешок фляги через грудь.
– Если советники королевы считают, что эта система работает для Третьего округа, то я уверен, что так оно и есть. И посмотри на себя. По-моему, ты выглядишь вполне здоровой.
Признание вертелось на кончике языка. Если я кажусь тебе здоровой, то только потому, что всю жизнь ворую воду из резервуаров Обители.
Я проглотила эти слова. Я и так уже была по уши в дерьме, не следовало добавлять к списку обвинений кражу воды. К тому же нужно было думать о Хейдене и Элрое. Им все равно придется откачивать воду, чтобы выжить, и они не смогут этого сделать, если гвардейцы хоть на секунду заподозрят, что такое вообще возможно.
Харрон снова подтолкнул меня вперед, но на этот раз, когда я шла, каменный пол под подошвами ботинок казался немного устойчивее.
– Вы ходите с этими чумными мешочками на поясах, – сказала я. – Вы говорите, что наш округ изолирован, потому что у нас карантин. Вы говорите, что мы поражены какой-то болезнью. Что мы заразны. Но это не так, капитан. Нас медленно и методично травят, потому что мы ничего не значим. Потому что мы задаем вопросы. Потому что мы говорим «нет». Потому что Мадра считает нас обузой для города. Она поит нас грязной, вонючей водой, мы сотнями умираем из-за этого. Тем временем вы с друзьями поворачиваете кран, и в ваши фляги течет свежая, чистая вода. Никто не стоит над вами, не заглядывает через плечо, не бьет вас и не говорит, что хватит. Ты когда-нибудь спрашивал себя, почему…
– Мне платят не за то, чтобы я задавался вопросами, – резко прервал меня Харрон.
– Нет, конечно, нет. Как я и сказала. Задашь вопрос – и тебя отправят в Третий округ. В моем районе заразны не болезни, капитан. А инакомыслие. Анархия и бунт опасны, как лесной пожар. А что вы делаете с пожаром? Вы блокируете его. Загоняете за стену. Не даете распространиться, пока он сам себя не выжжет и не умрет тихой смертью. Именно так Мадра поступает с моим народом. Вот только наш огонь не погас, как она надеялась. Да, от нас остались одни угли, но угли, которые лежат под пеплом моего округа, все еще достаточно горячи, чтобы вспыхнуть. Ты много знаешь о работе с металлом, капитан? Я знаю. Именно в самых тяжелых условиях выковывается самое острое, самое опасное оружие. А мы опасны, капитан. Она превратила нас всех в оружие. Вот почему она не хочет, чтобы мой народ остался в живых.
Харрон долго молчал. А затем сказал:
– Просто иди.
Воздух дрожал от жары, когда мы пересекали внутренний двор. Я вздохнула с облегчением, когда мы вошли в здание через зубчатую арку, радуясь, что снова оказалась в тени. Всю оставшуюся дорогу Харрон молчал. Мы миновали бесконечные ниши и коридоры, но он не переставал тыкать меня в спину рукоятью меча, пока мы не подошли к дверям из темного дерева, в три раза выше меня и по меньшей мере в восемь раз шире. Капитан достал из кармана тяжелый ржавый железный ключ и вставил его в замочную скважину.