Огромный мужчина окинул себя взглядом, а затем снова посмотрел на Эверлейн из-под темных, насупленных бровей.
– Судя по тому, сколько доспехов я нацепил сегодня утром, это не так, – сказал он глубоким и мягким, как шелк, голосом.
– Убийцы Беликона могут быть где угодно…
– Похоже, опасаться стоит тебя, дорогая Лейн. Именно ты только что угрожала ударить меня коленом в пах. – Намек на улыбку дрогнул в уголке его рта, но она так и не появилась. Смертельно серьезным тоном он добавил: – Ни один из людей Беликона не будет настолько глуп, чтобы попытаться напасть на меня в стенах этого дворца. Особенно теперь, когда у меня за спиной пристегнут меч и с рассудком все в порядке.
Боги, у него действительно был меч за спиной. Я не сразу это заметила. Из-за плеча Кингфишера виднелась только гладкая черная рукоять. Ни с того ни с сего глаза воина метнулись ко мне – впервые он вообще заметил мое присутствие, – и в библиотеке стало еще темнее. Неужели это его рук дело?
– Невежливо пялиться на мужское оружие, – жестко сказал он.
Как он назвал меня в Зеркальном зале? Жалкой? Гребаной шуткой? Я чувствовала себя и тем, и другим под холодной тяжестью его взгляда. Но я не собиралась отводить глаза. Такие, как он, меня не сломят. Именно из-за него я оказалась в Ивелии и застряла здесь против своей воли. Если бы он оставил меня там, где нашел…
Если бы он оставил тебя там, где нашел, ты была бы мертва.
Боже, даже тихий голос в глубине сознания был настроен против меня. Я не собиралась благодарить Кингфишера, не когда он был так откровенно враждебен.
– Не волнуйся. Я не собираюсь его красть. Не очень-то он и впечатляет. По-моему, больше напоминает зубочистку.
Эверлейн подавила взрыв смеха тыльной стороной ладони.
– О-хо-хо! Не в бровь, а в глаз! – Ренфис стоял в дверях библиотеки, встряхивая волосами, как собака. Его рубашка насквозь промокла. Судя по всему, мужчина даже не удосужился вытереться, прежде чем одеться. В одной руке он нес кучу кожаных доспехов, в другой – меч в ножнах, завернутый в кусок черной ткани. Несмотря на ехидную ухмылку – появившуюся, видимо, благодаря моему острому языку, – генерал был изрядно зол. Раздражение пылало в его глазах, когда он с грохотом опустил свою ношу на длинный стол.
Кингфишер не обратил на него ни малейшего внимания. Он все еще смотрел на меня.
– Этим мечом были убиты тысячи, – прорычал он.
– Вряд ли этим стоит гордиться, – ответила я. – Тебе, наверное, не помешает узнать независимое мнение.
– Ха! – Ренфис заткнул себе рот кулаком и впился зубами в костяшки пальцев, пытаясь подавить смех. Русариус посмотрел на каждого из нас, его теплые карие глаза перемещались с меня на Кингфишера, на Рена, а затем на покрасневшую Эверлейн, которая делала вид, что просматривает стопку книг на столе.
– Я не понимаю, – вздохнул библиотекарь. – Нимерель[11] – грозный меч. Творение алхимиков. Прославленное легендарное оружие древних. Большая честь даже взглянуть на нее…
– Давайте уже начнем, а? – прервала его Эверлейн. – Мы теряем время, а нам предстоит обсудить очень многое. Фишер, сядь и перестань хмуриться. Тебе это не идет. Рен, иди в тот конец и следи, чтобы он оставался на своем месте. Саэрис, садись сюда. – Она указала на стул в другом конце длинного стола – как можно дальше от того места, куда она велела сесть Кингфишеру.
Русариус хмурился, все еще пребывая в замешательстве, но тут Эверлейн сунула ему в руки книгу, и его лицо просияло.
– Ах да, чудесно! «Зарождение Ивелии»! Одна из моих любимых.
Я опустилась на свое место, хотя бы для того, чтобы прекратить битву взглядов, затеянную Кингфишером, но, услышав название, чуть не подскочила от возмущения.
– Это книга по истории?
– Одна из лучших, – сияя, ответил Русариус. – Но здесь не только история. Еще есть несколько глав об этикете и политике фей, которые, как мне кажется, будут очень полезны в данной ситуации.
– Меня не интересует история Ивелии. И на этикет мне тоже плевать.
– Очевидно, – пробормотал библиотекарь.
– Ваша политика и ваши дворы – это ваше дело, – продолжила я. – Я хочу выяснить, как снова открыть эти ртутные порталы, а потом сделать это и убраться отсюда к черту. Вы все продолжаете настаивать на том, что мой брат и мои друзья мертвы? – Даже произнести эти слова вслух было тяжело. У меня сжалось горло, но я заставила себя продолжить. – Если они мертвы, то я хочу увидеть их тела своими глазами. Я хочу похоронить то, что от них осталось. Они не заслуживают, чтобы их оставили под палящими солнцами на растерзание крысам и стервятникам.
11
Как мы узнаем ниже из дополнительной главы «Врата. Часть первая», меч Кингфишера – женского рода.