Ответственные за операцию «Frequent Wind»[37] совершили все мыслимое и немыслимое, чтобы 31 пилот-доброволец смог спасти 978 американцев и 1220 вьетнамцев и представителей других национальностей. Из тех, кого эвакуировали, одна девочка-подросток стала специалистом по биотехнологиям в Атланте, один молодой человек — анестезиологом в Калифорнии, еще один сколотил состояние на продаже рыбы в Техасе.
ЛУИ И САЙГОН
ПОСКОЛЬКУ ЛУИ СПАЛ, прижавшись ухом к земле, он всегда слышал перемещения полицейских, послов, начальников, агентов тайных служб, а также топот босых ног повстанцев. Никто и не подозревал, что под домишкой размером в три метра, принадлежавшим женщине, которая покупала и продавала использованные картонки и бутылки, ячейка повстанцев готовит антиправительственное восстание. Луи был одним из тех немногих, кто заметил вентиляционное отверстие, спрятанное под деревянной скамейкой, на которой постоянно сидела эта торговка. Если бы прохожие умели, как и он, абстрагироваться от клацанья бутылок, перекладывания связок газет, воя клаксонов мотороллеров и велосипедов, они бы услышали, как здесь обсуждают стоимость рации, переправку денег на север, продвижение войск к югу, победу и мир, которые уже на подходе, в лице бойцов, гибнущих на фронте, и мирных жителей, которые оказались зажатыми между двумя линиями огня.
Жить в Сайгоне не значит сидеть на вулкане в канун извержения. Источник его содроганий — не на улицах, забитых продавцами перьевых метелок, дамами на высоких каблуках и джипами военной полиции, они исходят от глубинных корней, которые вспучивают асфальт и глину, рождаются из пыли, из забитых человеческих «я».
Луи чувствует, как под ногами у него назревает землетрясение. Он слышит, как на тротуарах шоферы рассуждают между собой о значении предстоящей кровавой бани. Хозяева забывают о том, что их шофер — безмолвная спина за рулем — вынужденно слышит все их слова. Поначалу слова иностранные, которые со временем превращаются во фразы, способные раскрыть самые сокровенные тайны, самые безжалостные устремления, самые деликатные сведения. Во время одного из разговоров между хозяйкой и ее подругой-туристкой шофер супруги директора нефтяной компании поймал на ходу фразу: «The temperature in Saigon is 105 and rising»[38]; шофер адвоката услышал, как тот велит своему сыну научиться насвистывать песенку «White Christmas»[39]; шофер инженера узнал отего дочери, что сигнал об эвакуации будет дан по радио; шофер директора клуба вьетнамско-американской дружбы «Việt Mỹ» узнал про разметку площадок, куда будут приземляться вертолеты в день J… Хотя никакого официального сообщества шоферов и не существовало, они волей-неволей встречались возле уличных кафе, пока ждали своих хозяев. Нескольких разговоров между ними оказалось достаточно — они смогли во всех подробностях реконструировать план эвакуации, собрав, сравнив и осмыслив фрагменты сведений, подобно фрагментам головоломки.
В последние месяцы перед окончательным уходом США из Вьетнама на улицах Сайгона встречалось все меньше американцев, они все реже посещали гоу-гоу.
Там, как и Луи, ощущала скрытые содрогания города. Один из ее клиентов — он был в нее влюблен — посоветовал ей слушать радио, чтобы не пропустить суперсекретный сигнал, возвещающий о крахе и отбытии.
Трудно было сдерживать тревогу — свободные места на авиарейсах становились все большей редкостью, а переезды все более привычным зрелищем.
Когда военный самолет взорвался прямо в небе сразу после взлета, напряжение сразу же прыгнуло на новый уровень. Жители Сайгона знать не знали, что этим самолетом перевозили не танки, не военных, не штыки, а сирот.
ЛУИ
ОН ПОСЛЕДОВАЛ ЗА ШОФЕРАМИ, КОТОРЫЕ вместе с хозяевами отреагировали на сигнал — песню «White Christmas», исполненную по радио. Ныряя туда-сюда в толпе взрослых, он добрался до крыши, где люди один за другим карабкались по трапу в зависший вертолет — в этом им помогал ответственный американец. Луи в свою очередь тоже сумел подняться на борт, благодаря нахальству какого-то типа, который попытался пролезть вперед, растолкав всю очередь. Американец отбросил его, впечатляющим ударом кулака отправив в нокаут, под стойку шасси и под оглушительный рокот винта. Луи до сих пор убежден в том, что ему досталось место этого типа, которого в итоге бросили на крыше, поскольку даже начальнику почтовой службы пришлось покидать посадочную площадку, держась снизу за шасси летательного аппарата.