Диван предстал перед ним как живой, если так можно сказать о диване. Тогда Привалов визуализировал учебник по материальной магии, мысленно открыл страницу с формулами коагуляции[16] и материализовал вещь.
Открыв глаза, он убедился, что диван и в самом деле возник. Единственным минусом было то, что он перегородил проход. Но Привалова в данный момент это не волновало. Он осторожно присел на него, ожидая какого-нибудь подвоха. Подвоха не случилось — белая кожа только вздохнула, да скрипнули деликатно пружины.
Расположившись на диване, Саша, наконец, вздохнул более-менее свободно. И тут же учуял слабый, но отчётливый запах табака. Похоже, тупичок регулярно использовали как курилку.
Привалов вздохнул. Курить он бросил из солидарности со Стеллой, когда та ходила с пузом. Беременность была тяжёлой, Стелла всё время капризничала, а табачный дым не переносила вообще. После родов Стелка снова закурила, а он — нет. Ещё одним удовольствием в жизни стало меньше, заключил он, и решил, раз уж он сегодня такой молодец, сотворить себе кофе и бутерброд с сыром.
Концентрация прошла по-прежнему удачно, а вот результат оказался каким-то половинчатым. Кружка с кофе оказалась наполненной наполовину, бутерброд вышел каким-то маленьким. Более того, Привалов внезапно почувствовал сильнейшую усталость — будто он полдня таскал кирпичи.
Усталость распозналась более-менее быстро: Привалова настигло самое обычное магическое истощение. Непонятно было, откуда оно взялось: сотворение дивана и бутербродика исчерпать его до такой степени ну никак не могло.
Поднапрягшись, Саша вспомнил, что с утра к нему заходил Амперян и очень вежливо попросил поделиться магической энергией. Привалов, разумеется, кивнул, Амперян всё так же же вежливо поблагодарил, немножко поколдовал и ушёл. Потом заходила Алла Грицько, новенькая девочка из отдела Превращений. Она собиралась на вечеринку и ей нужно было немножко магии для наведения вечернего марафета. Черноокую полтавчанку Аллочку Привалов втайне обожал — понимая, разумеется, что столь шикарная женщина не для него. Та, в свою очередь, видела бесхитростного Сашу насквозь и по мере нужды сашиными услугами пользовалась. Привалов помнил, как однажды он с тремя гномами переносил её мебель в новый кабинет. Причём напросился сам: Аллочка обещала за труды поцелуй. Он его и получил (в щёчку) и был назван зайчиком и настоящим мужиком. Сегодняшний обмен был выгоднее: за почти нечувствительный отъём ненужной ему магической энергии он получил улыбочку и был поименован лапулей... Наконец, последние запасы ушли на Витьку.
Прожёвывая сыр, Саша думал о том, какой же он дурак и как же он не замечал всего этого раньше. Ему стало ужасно жалко себя и свою непутёвую жизнь.
Тут у него закололо в ушных раковинах. Испугавшись, что начала расти шерсть, Привалов схватился за уши. Нет, уши остались гладкими. Уколы, видимо, почудились.
Саша было обрадовался, но опять в голову полезло странное. Он вдруг задумался — а почему, собственно, на ушах несознательных сотрудников растёт эта грёбаная волосня?
Раньше он таким вопросом не задавался. Просто знал, что у сотрудников, подверженных эгоистическим и инстинктивным желаниям, на ушах начинает расти шерсть. Это было свойство Института — то ли древнее заклятье, то ли влияние коллективной атмосферы, то ли ещё что. Привалов, с его магической бездарностью и общей малополезностью, очень опасался, что с ним случится нечто подобное. Оно и случалось — причём, к сашиному стыду, неоднократно. Впервые это произошло в шестьдесят девятом, когда Привалова — тогда ещё молодого-холостого-незарегистрированного — не пустили в Болгарию на конгресс по вычислительной магии, послав вместо него проверенного товарища из отдела Недоступных Проблем. Привалов на командировку и не особо-то и рассчитывал, но почему-то ему стало ужасно обидно. В тот день он запорол семимегабайтный магнитный диск,[17] наорал на безответного гнома-кодировщика и довольно злобно огрызнулся в ответ на дружескую подначку Ойры-Ойры. Тем же вечером уши у него зазудели и на них вылезла редкая серая шерсть. Саша отчаянно перепугался, клял себя последними словами и даже пытался выжечь шесть зажигалкой. В результате обжёг левое ухо. От шерсти его избавил Корнеев, причём без особенных издевательств: просто убрал волосню заклинанием и посоветовал протереть всё одеколоном... Последний — Саша очень надеялся, что именно последний — раз это было пять лет назад: Саша позавидовал Ойре-Ойре, в разгар сезона добывшего дефицитнейшую путёвку в Лиепаю.[18] Несознательность проявилась в том, что он не пошёл провожать друга, а заперся в подсобке и читал "Альтиста Данилова".[19] На этот раз шерсть полезла прямо в процессе чтения, рыжая с прозеленью. Её Саша выводил полчаса, бритвой и плоскогубцами — некоторые пряди пришлось рвать с корнем. Домой он пришёл с кровавыми пятнами на воротнике, за что получил внеочередной втык от Стеллы. Роман он так и не дочитал.
16
Коагуляция (от лат. coagulatio — свёртывание, сгущение) — в материальной магии превращение идеи в предмет. Противоположный процесс — сольвация, то есть превращение предмета в идею.
17
Вероятнее всего, имеется в виду НЖМД КГЗМ-7 ёмкостью 7,32 Мб производства Китежградского завода маготехники. Не исключено, впрочем, что Привалову или его коллегам удалось каким-то образом (вероятно, не без помощи магии) подсоединить к "Алдану" НЖМД 14" ЕС-5053 ёмкостью 7,25 Мб болгарского производства.
18
19