Саша чувствовал, что неведомая сила, наказывающая за пережитки палеолита в сознании, сейчас тоже попыталась его покарать. Но не вышло. Что-то забарахлило, засбоило. Привалов, однако, не обольщался. Он прекрасно знал: всё неработающее рано или поздно чинят, починят и здесь. И скорее рано, чем поздно.
Внезапно захотелось холодного нарзана, вот чтобы прямо из холодильника. Раздухарившийся Привалов решил спустить остатки магии на удовольствие и визуализировал бутылку. Нарзана не возникло, зато перед глазами поплыла бутылка сладостного "Колокольчика".[20] Саша бутылку материализовал. Увы, с расположением материализуемого предмета у него по-прежнему были сложности: бутылка возникла где-то под потолком и тут же со всей дури рухнула вниз. Пол был обделан линолиумом, так что бутылка не разбилась. Зато отскочила пробка. Душистая пена окатила приваловские брюки.
Где-то далеко хлопнула дверь.
— Семённа-а-а! Валька-а! — донёсся откуда-то из коридора противный бабский голос. — Тут кто колдует? Охренели? У меня анализ!
— Ты чё? — раздался другой голос, тоже бабский и тоже мерзкий. — А, да, точно — колдуют! Машка, небось, сучара драная!
— О чёрт, — только и сказал Саша, запоздало понимая, куда его занесло. По всему выходило, что он попал в лабораторный корпус. Тут работали в основном противные бабы климактерического возраста, с соответствующим нравом. Общаться с ними даже по рабочим вопросам было тяжко. Что касается него самого, он попал капитально. Колдовать в пределах лабораторного корпуса посторонним категорически запрещалось, во избежание порчи результатов анализов. Оказаться виноватым перед склочными и ябедливыми бабами ну очень не хотелось.
— Слышь, Валька, — опять раздался тот же мерзкий голос, — это из коридора, похоже! Вектор магистратум оттедова тянет! Я ща посмотрю...
Саша заметался. Будь у него побольше времени, он мог бы успеть убежать. Но дорогу преграждал дурацкий диван, а опасность была близко: в коридоре раздались шаги. Грымза вышла на охоту, и дичью был он, Привалов.
От ужаса ему захотелось исчезнуть — так, чтобы с концами, чтоб не нашли.
— В курилке! — закаркала старая ведьма. — В курилке кто-то!
— Если Машка-сучка ведьмачит, я ей сисяры оторву! — пообещала вторая мымра.
Перепуганный Привалов попытался вспомнить хоть какой-то учебник реализационной магии. В памяти всплыла старинная рукопись на халдейском, которую он видел в библиотеке под стеклом. Заклинания там были какой-то термоядерной силы. Но выбирать не приходилось. Саша набрал воздуху в грудь и на одном дыхании прочёл длинную фразу, похожую на неприличную скороговорку, концентрируя внимание на одном — исчезнуть.
Заклинание сработало. Привалов исчез. Не сделался невидимым, не скрылся, не превратился во что-нибудь — а именно исчез. С концами.
Ощущение, что тебя нет, было очень странным. Саше понадобилось минуты две, чтобы пообвыкнуть. За это время вредная тётка дотащилась-таки до тупика.
— Валька! — крикнула она. — Тут кто-то диван поставил!
— Точно, Машка, с-сучила жопастая, — прошипела вторая, невидимая мымра. — Она мягонькое любит. Посмотри в стене — небось, она там прячется.
Привалов ощутил дуновение магии. Оно прошло сквозь то, что было когда-то им, впиталось в стены, отразилось обратно.
— Неа! — крикнула тётка. — Нет никого!
— Не могёт быть, чтоб не было... — начала вторая. Саша этого уже не услышал: ему до такой степени захотелось убраться отсюда, что он вплыл в стену и проскочил в другое помещение.
Это была какая-то маленькая комнатка без окон, набитая разнообразным хламом. Привалов принялся было его рассматривать, но тут его пробило: надо бы сначала разобраться, что с ним, а главное — что делать и с чего начать.
Через полчаса разнообразных потуг выяснилось следующее. Александр Иванович Привалов представлял собой точку в пространстве. Самому Привалову казалось, что он должен быть похож на крохотный золотистый пузырёк, но никаких оснований для этого не было. Точка была невидима — в хламовнике нашлось зеркало, в котором Саша честно попытался отразиться и не смог. Зато она сама отлично видела, причём даже без света — достаточно было захотеть, и открывался обзор. Слухом она, судя по всему, тоже обладала. Перемещаться она могла с любой скоростью, материальные препятствия её не останавливали.