Синий набычился.
— Я не говорил за сегодня, — упрямо сказал он. — Я говорил: может, сегодня. А так вообще-то край — в начале следующей.
— Ты меня лечишь? — тем же тоном сказал Хунта, после чего выдал тираду на каком-то мерзком жаргоне, из которой Привалов не понял ни слова. Синий ответил ещё менее понятно, и они принялись яростно переругиваться через стол.
Вися в паутине, Саша с тоской думал о том, что Кристобаль Хозевич, оказывается, тоже по уши замаран в каких-то сомнительных делишках — то ли в спекуляции, то ли в чём похуже. Потом ему вдруг подумалось, что Хунта вообще-то и раньше жил не по средствам. Он одевался в импортное — за исключением разве что норковых шуб. Его никто никогда не видел в институтской столовке. Машины у него не было, потому что он плевал на запреты и трансгрессировался куда хотел[23] — что характерно, без последствий. На восьмое марта он дарил женщинам огромные розы на длинных стеблях — настоящие, не магические. Пил он исключительно "Курвуазье" и "Наполеон". Не то чтобы это выходило за рамки, но требовало определённых расходов. Между тем, зарплату Кристобаля Хозевича Привалов знал, поскольку обсчитывал институтскую бухгалтерию. В восьмидесятые Хунта получал четыреста тридцать рублей — профессорскую ставку. Были ещё всякие надбавки, но не так чтобы очень уж большие. Столько же получал Киврин — который, однако, ходил в тулупе на меху и пил самогон собственного приготовления,[24] а зарплату тратил на книги.
— В общем, бабло заводим через Хачо, он хочет половину и сразу валит... — тем временем тараторил синий.
— Половину? Он часом не прихуел? — неожиданно грубо сказал Хунта. Матное словцо выбило Привалова из прострации и он снова стал прислушиваться.
— Не, ну, он как бы уважаемый человек... — начал было синий.
— Меня не интересует, кто он у себя там, — надменно произнёс Кристобаль Хозевич. -Десять процентов, Васюта, десять процентов и край. И это скажешь ему ты, Васюта. Если будут вопросы — спроси, чем набить его чучело. Стружкой или соломой. И я всё сделаю без магии. Руками. С использованием традиционных инструментов.
Привалов вздрогнул. Он на ментальном уровне ощутил, что Хунта не шутит, причём ни на малейшую дольку. Нет, Кристобаль Хозевич имел в виду именно то, что сказал.
Видимо, Васюта тоже что-то такое почувствовал.
— Не, ну так тоже не надо, — забормотал он, — Хачо не лаврушник какой-нибудь, он уважаемый человек, в Тамбове смотрящим был...
Хунта с крайним презрением махнул рукой.
— Не парь мне мозги. Да, и напомни — я его везде найду. В родном селе — в первую очередь... Что у нас с жидами?
Саша чуть не выпал из-под защиты паутины. Он знал: это слово нельзя говорить даже в шутку. Его могли говорить только конченные подонки и фашисты. Даже Выбегалло, которого все подозревали в антисемитизме, ни разу не произнёс такого на публике — боялся, наверное. Но Хунта сказал его совершенно спокойно, и при этом — Саша это чувствовал — имел в виду именно то, что сказал.
— Да чё-та менжуются. Один Абрамыч рвётся в бой. Но у него сейчас эта херня... как её... Логоваз...
Тут Саша увидел, как в соседнем кресле появляется Володя Почкин. Был он, правда, каким-то выцветшим, цвета пыли. Приглядевшись, Привалов увидел у него на голове кепку-невидимку. От ментального зрения она, похоже, не защищала.
Хунта тоже заметил Почкина и сделал ему знак — дескать, сиди тихо. Тот кивнул и тут же громко скрипнул отодвигаемым креслом. Васюта вздрогнул, глазки у него заметались, но ничего не увидели.
— Да, кстати, — сказал он. — Шеф, можно личное?
— Отчитайся по общему сначала, — буркнул Хунта, но потом сделал благодушное лицо. — Ладно, валяй.
— Мне бы, — замялся синий, — обнал[25] маленький. Не поверишь: полторашки не хватает.
— Из-за полторашки я буду делать обнал? — не понял Хунта. — У тебя что, черви в голове завелись?
— Ну шеф, очень нужно, — впервые в голосе синего прорезались просящие нотки. — Говорю же, личное у меня. "Волгу" хочу купить. Кент продаёт. Всё бабло собрал, полторашки нету свободной.
— Ты идиот? Зачем тебе советское говно? Через пару лет "мерседес" купишь.
Саша зацепился мыслью за паутинку, чтобы не упасть. Он, конечно, читал "Огонёк" и общие антисоветские настроения разделял. Но в этих брошенных походя словах было столько презрения — даже не к советской власти, а просто ко всему местному — что Саша, наконец, понял: Кристобаль Хозевич эту страну не любит и не любил никогда.
23
Отношение советской власти к магическим технологиям перемещения всегда было неоднозначным, а точнее — негативным.
Секретное постановление СНК СССР "О надлежащем использовании спецсредств перемещения на территории СССР" от 30 октября 1936 года, подписанное Рыковым и Мирошниковым, запрещало все виды магического перемещения на советской территории (включая трансгрессию), за исключением спецобъектов, список которых устанавливался приложением к постановлению. Причиной подобного запрета, судя по всему, стал страх перед перебежчиками и шпионами, которые могли воспользоваться подобными средствами для своих целей. В том же году была создана Чрезвычайная служба оповещения об особых ситуациях (ЧСОС) союзного подчинения, укомплектованная магами высоких категорий, целью которой было отслеживание всех магических перемещений на территории СССР. Ответственным за этот проект был Глеб Бокий, который курировал практически всю советскую магию.
Большинство сотрудников ЧСОС были осуждены и транклювированы в ходе массовых репрессий 1936-1937 годов (т.н. "немухинское дело" и "дело волшебников"). Однако в 1939 году служба была фактически воссоздана под руководством Г. Иваненко. Её высшим достижением стало наложение тотального ("мавзолейного уровня", как тогда было принято выражаться) антитрансгрессивного заклятья, распространявшегося на всю территорию СССР, за исключением некоторых районов Закавказья. По слухам, наложение заклятья сопровождалось массовыми человеческими жертвоприношениями в лагерях. Современные историки, однако, утверждают, что был проведён обыкновенный мавзолейный ритуал, число жертв не превышало обычные пять тысяч человек, что является минимально-необходимой нормой для заклятья такого уровня. (См. Д. Лысков. Ложь о сталинских репрессиях: Сталин и советская магия. — М., "Центрполиграф", 2008.)
Заклятье не было отозвано даже во время войны, когда необходимость в спецперемещениях была крайне высока. Имеются данные о подготовке массовых трансгрессий советского руководства за Урал в 1941 году, но никаких документов, подтверждающих это, не сохранилось. Есть легенда о том, что в 1943 году И.В. Сталин был трансгрессирован группой сильных магов, специально выпущенных для этой цели из застенков НКВД, в Тегеран на встречу с Рузвельтом и Черчиллем. Фактических подтверждений этому нет.
В 1954 году вышло постановление ЦК КПСС и Совмина на ту же тему, в которых допускалась трансгрессия в пределах СССР для определённых групп лиц. Как правило, речь шла о советских чиновниках высшего ранга, имеющих право на магическое сопровождение. В том же году ЧСОС была расформирована, а её функции переданы в ведение новосозданной структуры — Комитету Государственной Безопасности при Совмине СССР, в рамках которого была организована Служба чрезвычайно оповещения и контроля (СЧОК КГБ).
Однако в 1956 году вышло новое постановление, в котором, со ссылкой на научные исследования, утверждалось, что трансгрессия вызывает возмущение тотального заклятья, что приводит к везикуляции союзного мю-поля и соответствующим неприятным последствиям (росту популяции долгоносика, налётам саранчи, массовому сепулению адритов в Охотском море, распространению пьянства и алкоголизма среди человеческого и гномьего населения и т.п.) В связи с этим вводились новые ограничения на трансгрессию, в том числе устанавливался лимит трансгрессий на одно лицо. Например, ответработник Минобороны со спецразрешением имел право на две трансгрессии в год. Предполагалось, что каждое перемещение подотчётно. В шестидесятые годы это так и было, поэтому трансгрессией пользовались редко и неохотно — на оформление всех необходимых бумаг уходило от недели до двух.
В семидесятые годы трансгрессия была под негласным запретом. Это было связано с тем, что Леонид Ильич Брежнев подпал под влияние магов "группы Джуны Давиташвили", которые, среди всего прочего, внушили генсеку страх перед трансгрессией, которая якобы "отнимает жизненную энергию". На самом деле это было связано с низкой квалификацией самой Джуны, которая, не имея систематического магического образования и будучи, по существу, обычной деревенской ведьмой, была неспособна к трансгрессии.
В 1982 году функции СЧОК КГБ переданы Четвёртому управлению КГБ в отдел транспортной безопасности, в рамках которой функционировал центр оповещения (ЦО) "Горизонт".
Ю.В. Андропов был категорическим противником любых магических операций, производимых магами с использованием личной воли, в особенности трансгрессии. В то же время он был горячим сторонником техномагии, находящейся под полным контролем государства. В 1983 году на закрытом заседании ЦК Андропов поставил вопрос об опережающем развитии советских маготехнологий, в числе которых упоминает и трансгрессию. По линии КГБ выделяются средства на создание первой советской трансгрессирующей установки (проект "Фигаро"). НИИЧАВО принимал активное участие в этих разработках, шедших по линии отдела Оборонной Магии. К сожалению, в связи с болезнью и смертью Андропова эти разработки так и не были доведены до какого-либо практического результата.
К.У. Черненко в целом продолжал линию Андропова на запрет трансгрессии, однако лично подписал несколько разрешений на спецперемещения в пределах Союза.
При Горбачёве начался поворот к более взвешенной политике в этом вопросе. Было практически восстановлено право высших партийных чиновников на трансгрессию, отчётность по таким перемещениям была существенно упрощена. Сам Горбачёв при помощи магов из окружения Э.А. Шеварднадзе совершил несколько трансгрессий в пределах Союза и одну в Британию (в 1985), где был торжественно принят представителями Лондонского Королевского Общества. В частности, ему был вручён памятный знак почётного члена Незримой Коллегии, объединяющей британских магов, а также лиц, внёсших значительный вклад в развитие волшебных наук.
В том же 1985 году член Политбюро ЦК КПСС М.С. Соломенцев внёс на рассмотрение ЦК предложение — имея в виду наблюдаемое ослабление всех мавзолейных заклятий, а также в связи хозяйственно-политическими надобностями, разрешить трансгрессию для достаточно широкого круга партийных чиновников, а для членом Политбюро — отменить ограничения на число перемещений. Предложение не было принято к рассмотрению. Но в том же году было принято решение о создании Единой государственной системы мониторинга и предупреждения особых ситуаций, в связи с чем "Горизонт" был расформирован. Однако его функции не были переданы никакой конкретной службе.
После этого трансгрессия советских чиновников, в том числе — и даже в первую очередь — за пределы СССР стала почти обыденным явлением. Осуществлялась она обычно магами "группы Шеварднадзе", потом — "группа Бехтеревой-Девяткова". Это обстоятельство, среди всего прочего, объясняет исключительную мобильность Горбачёва.
Ельцин не переносил трансгрессию, так как в сочетании с алкоголем в крови она приводит к кратковременной, но очень заметной потере ориентации и провалам в памяти. Тем не менее, он всё же воспользовался этим средством несколько раз, последний — в декабре 1997 года, во время визита в Швецию. Подчинённые пользовались правом на трансгрессию крайне осторожно и старались не ставить Бориса Николаевича в известность.
После терактов 11 сентября 2001 года и последующего принятия "USA PATRIOT Act" вместе с секретными дополнениями, любая трансгрессия, в том числе внутри любой страны, требует согласования с властями США.
Всё вышесказанное не относилось к Соловцу. Город находился на особом режиме начиная с 1932 года. В частности, постоянно проживающие в нём маги имели право использовать трансгрессию по рабочим надобностям, а также для перемещения из дома на работу и обратно. С 1949 года право на трансгрессию было ограничено стенами Института. Однако ряд сотрудников, в том числе и К.Х. Хунта, продолжали использовать трансгрессию в пределах Соловца, для посещения Китежа, а то и для визитов в Москву и Ленинград.
Трудно сказать, почему Кристобаль Хозевич получил подобное негласное право. Скорее всего, тут сыграл ряд факторов: высокая магическая квалификация Хунты, традиционное для СССР уважение к иностранцам, а также его старые связи: Кристобаль Хозевич в 1918-1919 годах был председателем ревтрибунала, а с 1919 по 1922 год работал в одесской "чрезвычайке" (откуда был убран Максом Дейчем за таксидермистский уклон в следственной работе).
24
Советское законодательство запрещало не только сбыт самогона, но и его изготовление без цели сбыта. В ст. 158 УК РСФСР dв редакции от 27.10.1960 указывалось: "Изготовление или хранение без цели сбыта самогона или других крепких спиртных напитков, в отношении которых имеется специальное запрещение, а также изготовление без цели сбыта аппаратов для их выработки, если ранее за такие же действия к виновному уже были применены меры общественного или административного воздействия, — наказывается исправительными работами на срок до шест месяцев или штрафом до ста рублей." Однако применение этой статьи к уважаемому человеку, к тому же заведующему лабораторией (где могло использоваться любое оборудование) было практически невозможным делом.
25
В описываемую эпоху это слово чаще всего означало перевод — законный или не очень — так называемых безналичных рублей в рублёвую наличность. Операция проводилась множеством разных способов, в том числе и с помощью магии. Заклинания обналички (обычно с двадцатипроцентным коэффициентом) считались среднесложными, в отличие от валютных заклинаний, переводивших рубли в доллары: подобная магия была сложна, рискованна и требовала высокой квалификации мага.