— Я не стал проверять, — ответил профессор. — Но вы же не в обиде?
— Не в обиде, — подтвердил Привалов. — А кстати, чего это мы оба стоим? — вдруг вспомнил он.
— Раскусил, — сказал Люцифер. — Надо было быть ближе к оригиналу.
— Почти раскусил, — усмехнулся профессор. — Видите ли, Александр... Профессора здесь нет.
— Он же с вами попрощался, — напомнил сыч.
— А... а вы кто? — растерялся Привалов. — Дубли? — догадался он.
— Матрикаты, — уточнил профессор. — Почти точные копии. Дубля бы Жиакомо на раз вычислил... В общем, Преображенский скрылся. Почему — ну теперь вы понимаете, да? Нас с Люциком он оставил, чтобы мы доделали кое-какие дела. Ещё и за вами велел приглядеть, пока вы ещё в Институте.
Александру стало одновременно лестно и неприятно. Лестно — что профессор о нём всё-таки позаботился. Неприятно — потому, что... потому, что... Привалов попытался сформулировать мысль, но она куда-то уползла, однако никуда не делась. Торчащий хвостик мысли был похож на слово "нечестно".
Сыч посмотрел на него с нескрываемой иронией, но ничего не сказал.
— К сожалению, — сказал матрикат, — у нас уже почти не осталось времени. Напоследок — два хороших совета. Первый. Дрозд сейчас в подвале, ищет сокровища гномов. Найдёт меньше, чем рассчитывал, но наскребёт кое-что. Потом он пойдёт на проходную, но его не выпустят. Документов у него нет, колдовать он толком не умеет. Там его и ловите. Дальше сами думайте — или невидимостью накройте, или превратите во что-нибудь... И сразу уезжайте оба. Сотворите какой-нибудь "жигуль", что-ли. Или "москвич", если сможете. И — ходу.
— У Дрозда документов нет, — вспомнил Александр. — И к Стелке надо бы заехать.
— Как хотите, — безразлично сказала копия профессора.
— Понял, — вздохнул Привалов. — Уедем.
— В таком случае ещё одно, — матрикат почесал в бороде почти по-выбегалловски. — Профессор считает, что магия скоро кончится.
— Как это кончится? Вообще? — не понял Александр.
— Нет. Здесь. В бывшем СССР. Это Советскому Союзу была положена магия. А тому, что на его месте останется, хватит и деревенского ведьмовства. Всех сильных магов заберут на Запад, а слабеньких оставят без сил. Оборудование и коллекции институтские растащат и распродадут. Модест с Кербером Псоевичем всё это и провернут, с участием Хунты. Ну а потом Институт или закроют, или посадят директором Наину Киевну.
— Наине? — не поверил своим ушам Привалов. — Так она же это... из мухоморов пиво гонит?
— Конверсионная продукция это будет называться, — непонятно сказал матрикат. — В общем, имейте в виду. Хотя сейчас что-то ещё пока работает, так что пользуйтесь, пока можете. Но не полагайтесь. На этом всё. Теперь — сами.
— А вы не могли бы... — открыл было рот Александр, но копия профессора тут же исчезла вместе с сычом, даже не попрощавшись.
Впервые за весь день Привалов почувствовал, что остался один.
В коридоре было пусто, тихо, часть лампочек не горела. Из радиатора батареи доносилось какое-то шуршание — то ли сливали воду, то ли какой-то гном бегал по трубам.
На Александра внезапно навалилась дикая усталость и апатия. Из последних сил он сотворил кресло и тут же рухнул в него.
Умом он понимал, что оставаться здесь нежелательно и даже опасно. Следовало идти к проходной, ловить там мечущегося Дрозда и быстро уезжать. Насчёт своей способности сотворить не то что "Жигули", а хотя бы мопед, Привалов сильно сомневался. Однако полгода назад какие-то кооператоры разжились списанными рафиками[40] и стали возить на них людей до Китежграда — где был вокзал. Стоило бы поторопиться: расписания рейсов Александр не помнил, а ночевать в Соловце не хотелось. Но шевелиться хотелось ещё меньше.
Он сидел, тупо разглядывая носки ботинок, и понимал, что его жизнь — вся его жизнь, какой она была — была бессмысленна и глупа, и кончилась, в общем-то, ничем.
"Ни дома", — думал он. — " Ни работы. Ни друзей. Ни каких-нибудь результатов научных. Ни жены. Ни сына. Ни-ху-я не нажил и не сделал."
Потом он подумал, что ещё утром у него всё это было. Может быть, не вполне настоящее. Но лучше что-то, чем совсем ничего. И у него всё это осталось бы, если бы он не залупнулся на Витьку. Который совершенно правильно указал ему его лошиное место...
"Отсекатель тестируют" — подумалось ему. "Гоняют в разных режимах".
Он подумал о том, что ещё и эта дрянь будет давить ему на мозги, и с этим придётся что-то делать. Стало совсем тошно.
— Привалов, — раздалось над головой.
Сердце пропустило удар, адреналин сжал сосуды.
Александр сжал челюсти и посмотрел перед собой. Увидел остроносые чёрные туфли. Потом медленно поднял голову, чтобы увидеть Кристобаля Хунту со скрещёнными руками на груди.
40