Выбрать главу

Брэндон, увидев, что Габриель держит мою руку, подскочил. Чтобы его лицо не приобрело еще как минимум пару тройку ссадин и синяков, я кивнула, показывая, что ситуация под контролем. Он напрягся, продолжая стоять и наблюдать за нами.

— А если я не хочу? — прошептал он мне в ухо, от чего по всему телу распространились мурашки. Его губы переместились к моей щеке. Я была на сто процентов уверена, что они мягкие, а их хозяин знает толк в поцелуях…

Я глубоко вздохнула, избавляясь от кошмарных мыслей с участием Габриеля, которые только что заполнили мою голову. Я вообще не должна думать о нем, как… девушка о парне. Ладно, он симпатичный, да, но я разве забыла, что он пару секунд назад чуть ли не убил моего друга, нахамил мне вновь и, по-моему, своим странным поведением окончательно дал понять, что преследовал меня?

— Я тебя ударю.

Угроза с моей стороны прозвучала не убедительно — Габриель засмеялся. Я не хотела к нему поворачиваться и видеть его довольную физиономию.

— Давай.

— Серьезно!

— Ну, я жду.

Я не собиралась его бить, по крайней мере, при всех. Как бы ни хотелось врезать Габриелю, я отложила это желание на лучшие дни, потому что думала, если ударю его раз, потом не смогу остановиться и, в конечном счете, убью при огромном количестве свидетелей. Я вырвалась из его хватки, направилась к Брэндону, который запихал в кровоточащий нос два тампона, наверняка данные Карен, и улыбался мне. Габриель издал гортанный звук.

— Я так и знал, — его голос прозвучал громче.

Я остановилась. Моя шея запылала, пальцы сжались в кулаки от злости. Он считает меня слабачкой? Конечно, я могу устроить достойное зрелищ шоу, но не стану. И зачем мне кому-то, тем более, Габриелю доказывать это?

Выдохнув, я продолжила идти и, не оборачиваясь, подняла руку, показывая ему средний палец. Мои друзья были в ужасе и, наверное, подумывали, что Габриель за неприличный жест меня по стенке размажет, но нет. Забвенец лишь только засмеялся, чем привел в шок Брэндона, который уже хотел кинуться меня спасать от него.

— У тебя длинные пальчики. Особенно средний!

Я оставила без комментариев его «комплимент» и присела рядом с Брэндоном — он выглядел комично с двумя тампонами в ноздрях и с замороженным, неизвестно откуда взявшимся куском мяса на глазу. Я растянулась в улыбке и вытерла салфеткой кровь на его щеке.

— Кажется, алкоголь делает тебя обезбашенным.

— Ага, — ухмыльнулся Брэндон.

Райан сместил брови на переносице и пригнулся ко мне, смотря куда-то за мое плечо.

— А… разве ты его знаешь? Что он от тебя хотел?

— Кстати, да, — закивала Карен, таинственно улыбаясь. — Хотелось бы знать.

Я обернулась. Габриель раздавал нескольким девушкам автографы, а затем, направился к выходу из паба, напоследок подмигнув мне.

— Мне бы самой этого очень хотелось.

***

Мы с Карен попрощались с Райаном и Брэндоном и залезли в ее минивен, искренне надеясь, что парни, один из которых плохо водит, а другой — еле пребывает в сознании, смогут сами доехать и не попасть в аварию на древнем пикапе, если только тот не развалится на запчасти от старости. Карен всю дорогу до дома расспрашивала меня о Габриеле. Я отвечала на ее тупые вопросы, закатывая глаза и иногда поглядывая, как она водит — подруга была страшно пьяна, поэтому приходилось следить, чтобы она не путала газ с тормозом и не превышала скорость. Я была уверена — она завтра же забудет, о чем мы говорили, и если вспомнит инцидент с нашим другом и с человеком, у которого с головой явно какие-то проблемы, допрос повториться. Хоть я пила ровно столько же, сколько и Карен, но ощущала себя гораздо трезвее и в отличие от нее не смеялась над всем подряд. Когда я впервые попробовала алкоголь, пьяное состояние у меня продлилось недолго, отрезвела гораздо раньше своих неординарных друзей. Не знаю, стоило бы считать это минусом или даром свыше (что звучит смешно), но я радовалась этой «способности», словно долгожданному подарку на рождество.

— Ты думаешь, он преследует тебя? — промямлила Карен, поворачивая на мою улицу. Я бы могла сама нас повезти, но проблема была в том, что уговорить пьяную Карен Джонс доверить ее машину мне, так же сложно, как придумать вечный двигатель.

— Знаю. И да, в совпадения не верю. Тем более он говорил, что вроде бы… хочет со мной…поговорить.

Н-да, я конкретно в замешательстве. И зачем он приходил в паб? Чтобы поговорить со мной и все? Черт побери, если да, то о чем?

— Он в тебя втюрился! — пропела Карен, остановив машину. — Габриель Эйнсфорд в тебя втюрился! — она хлопнула меня по ноге. — Моя девочка нарасхват!

Я сморщилась.

— Что за бред ты несешь? — кинула я возмущенно. Такого просто быть не может. Причина его преследования кроется в чем-то другом. И в чем, понять не могу. — Давай протрезвеешь, и мы спокойно все обсудим?

Я толкнула дверцу и выбралась. Карен пригнулась и показала мне язык.

— Заметано. Увидимся, Грейс.

— Будь осторожна.

— Да ладно тебе, прекрасно же знаешь, как я вожу, — подмигнула Карен, нажимая на газ. Ее минивен дико завизжал, затем исчез, резко завернув за угол.

Я покачала головой, направляясь к дому и обнимая себя руками, тщетно пытаясь согреться на ночной прохладной улице. Свет в доме был выключен, что свидетельствовало об одном — папа уже спит. Вздохнув, что не сможем с ним сегодня поговорить, я достала ключи из кармана, которые, к счастью, додумалась положить туда, потом аккуратно открыла дверь, стараясь не разбудить отца. Где-то неподалеку хрустнули ветки и послышались приближающиеся шаги, заставляющие меня оцепенеть от страха. Я предполагала, кто может там быть, и тут мое воображение разыгралось не на шутку. Я боялась повернуться, стоя спиной к источнику звука. Неужели, это тот грязный тип, забравшийся в мой дом? Или это… Габриель? Или Габриель и есть тот тип?

Как бы мне ни хотелось это узнать, я заскочила в дом и, захлопнув дверь, закрылась на несколько замков сразу. Сердце бешено колотилось в груди. Я отскочила от выхода, прислушиваясь. Тишина. Где-то тридцать секунд стояла, ничего не делая, только потом настороженно подошла к окну, ожидая, что за ним неожиданно появится чье-то страшное лицо, и я мгновенно умру. Но, как ни странно, никакой неказистой физиономии не выглянуло. Тот шум пропал, и я задумалась: может быть, ничего не было, а у меня просто развивается паранойя? Или… на самом деле со мной все нормально, и на улице кто-то был. И следил за мной. Или хотел подойти. Не знаю. Понятно только одно — он не хотел, чтобы я его видела, поэтому скрылся.

VIII

Чую запах свежих цветов — он прекрасен, ощущаю на своей коже теплейшие лучики солнца и мягко смеюсь. Мой смех подобен звону колокольчиков. Я наслаждаюсь красотою Нью-Йоркского парка «Central park» и изредка поглядываю на маму, которая сидит рядом, улыбаясь и напевая необычную песню. Ее бирюзовые глаза скользят по зеленой траве, задерживаются на мне, и алые губы рождают на свет самый прекраснейший припев, когда-либо слышанный мною:

Я иду вперед,

Желая свет найти.

За мной рушится небосвод,

А я продолжаю идти.

Смотрю вдаль, шагая,

Когда кровью залита земля.

Лишь одно я знаю —

Никому не остановить меня.

Темные волосы мамы развиваются по ветру, ее рука сжимает мою, и я понимаю, что во время исполнения припева не дышала. Вдыхаю. Легкие радуются кислороду. Эта песня всегда завораживает меня. Сколько бы я ее ни слушала, она никогда не надоест мне. Никогда.

— Мам, — позвала, — скажи, а откуда она? Ты мне не говорила еще.

Мама улыбается, переключая взгляд на наши переплетенные пальцы. Она решает не отвечать на вопрос, и шепчем мягким голоском, слушать который я люблю, поднимая наши руки на уровне лиц:

— Скай, милая моя… ты еще слишком мала, чтобы знать это. Я не хочу говорить тебе, скоро ты сама узнаешь обо всем, когда придет время.

Я с интересом смотрю на нее, желая найти в ее эмоциях хоть какое-то объяснение. Но ничего. Потом придвигаюсь к ней ближе.

— Знать что, мам?

- Свое предназначение, - она печально опускает взгляд в землю и вздыхает. Улыбка пропадает.

Я не понимаю ее слов и морщусь, осмысливая. Затем заглядываю в ее глаза — они самого удивительного цвета — голубовато-зеленые, с темно-синими крапинками, обрамленные пышными ресницами.

полную версию книги