Уже в глубоких сумерках, после обхода стада, после возжиганий, кормления коров сохраненными с прошлой осени снопами от каждой семьи, после всех слов благодарности и песен зоркие глаза охотников приметили на широком лугу двух парней. Все насторожились.
– Нет, то Инги с Хотнегом идут, – первой всплеснула руками одна из девчонок и побежала на кухню. Скоро народ поприветствовал сына Хельги и его друга Хотнега. Инги, перебросившись парой слов с давно не виденными знакомыми, направился к Гордой Илме, а бойкая девчонка Туоми уже зацепила руку своего Хотнега.
– Здравствуй, Илма, отец сказал, что мне надо поучаствовать в закрывании стада?
– Мы уж взяли их под защиту, – кивнула на стадо Гордая Илма. – Но я рада, что ты здесь. Вилька сказал, что сегодня пришли люди с моря, людей Гутхорма-херсира я ждала, но он говорит, с ними еще кто-то пожаловал. Расскажи мне о нем, ведь пришел он под покровом, и Вилька сказал, что у него дело к твоему деду, не так ли?
Инги удивился, как много успел Вилька услышать, но тут разглядел в сумерках вышедшую с кухни Младшую Илму. Заметив, что мать и женщины, болтавшие у изгороди загона, не видят ее, она ускорила шаг и почти побежала. Волосы, падающие на одну щеку, смеющиеся глаза, сверкнувшие зубы, волнующиеся под бусами груди, бьющие в платье колени. Вот она остановилась, не добежав десяток шагов, сделала строгое лицо, пошла медленно, опустив ресницы. Гордая Илма искоса взглянула на лицо Инги, поняла, не оборачиваясь, на кого он смотрит, и, хлопнув его по плечу, усмехнулась:
– Тебя здесь ждут, как видишь! Останешься? А утром вернешься домой. Девки подношение Пастуху приготовили, осенний расчет. Ты ведь голодный, или уже посидел с гостями? Эй, Хотнег, останешься?
– Останется, останется, – ответила за него Туоми.
– Вот и хорошо! – Гордая Илма взглянула на замявшуюся дочь. – Эй, Илма, что ты там стоишь, у Инги язык как приклеенный, поди сюда… Пошли, бабоньки, завтра тяжелый день, позадираем хвосты нашим коровкам, посмотрим, как потрудились наши ребятки-бычки… Отберем, кого в хлев на зиму, кого на убой… О-хо-хо… Осень, осень.
Девчонки подготовили небольшое угощение и выставили праздничное олу для пастуха. Скоро будет большое осеннее жертвоприношение, сойдется много народа, но пока в темноте дома лишь самые близкие соседи, с кем видишься почти ежедневно. Лица едва видны в свете лучин, темные чаши с олу поблескивают пеной, тихий разговор людей успокаивает. Старшая Илма тихим голосом обратилась к Инги:
– Что скажешь о незнакомце, который пришел к вам?
– Ты об Альгисе?
– Альгис? Это имя значит «лось»! Странно, – удивилась Гордая Илма, вспомнив сегодняшнюю встречу на тропе.
– Ты знаешь язык пруссов? – в свою очередь удивился Инги. Он хотел было сказать про то, что перед тем, как увидеть Альгиса, сам увидел руну, которую так называют, но не стал.
– Сегодня я встретила лося. Он пришел на священный луг, прямо как в былые времена. Мне рассказывала матушка, что когда-то лоси сами приходили из леса ко времени осеннего жертвоприношения. Я не особо верила, но вот сама увидела. Лось пришел и словно ждал чего-то.
– И я его видел! – удивился Вилька. – Когда бежал сегодня от Хельги домой!
Илма махнула сыну, чтобы он пересел поближе.
– Уж ты сегодня набегался! – она обняла младшего сына и повернулась к Инги. – Это он мне рассказал о вашем госте. Подслушал из леса. Ладно, Инги, рассказывай про пришельца, кто он?
– Внук Витовта, друга Ивара. Старше меня. Волосы короткие, подбородок бритый. Вещи у него старые, добротные. Плащ стягивает заколка, как если гриб разрезать от шляпки до корня. Рубаха с вышивкой у ворота и по плечам синей и красной нитью. Рукава обхватывают витые обручья – у нас таких не носят. На шее гривна, на поясе широкий ремень, а на нем сумка и ножны – все в узорчатой бронзе и серебре, я видел такие на вещах моего деда, старые вальские узоры[60]. Меч завернут в холстину, я так и не разглядел ни ножен, ни рукояти, но он нежен с ним, как с ребенком.
Гордая Илма поцокала языком.
– Старые вещи, не всем понятные вести. Оружие порой говорит лишнее – как видно, у него хватает мудрости держать за зубами не только язык. Спасибо, Инги, хорошо рассказываешь. Я перебила тебя?