– О том, что кончилась темная зима, тесное время, и красный орел взлетает над водами за головой мудреца, брошенной в небо. Своенравная дочь Отца древних песен хочет собрать звенья и поменять поток в кольце Андвари…
– Наступает весна, и нам стоит подготовить поле для пробуждения?
– Да, Витовт сказал, что людям связи теперь придется совершить змеиные пляски, как это делают женщины весной на оттаявших лугах.
– Узнаю точные сравнения Витовта! – покачал головой Хельги. – Хорошо, что дракон безвременья убит, хотя я считал, что это случилось еще во время похода на Миклагард…
– Витовт считал так же, но знаков от валькирии тогда не появилось. Много было славных мужей в том походе, но Спящая за огнем никого не избрала.
Они помолчали, глядя на медленное движение желтых листьев по как бы неподвижной поверхности воды.
– Время как бремя, теперь закончился срок беременности, и даже воды уже отошли. Ослушница отца павших сообщает нам, что мы должны принять роды, то есть распознать человека, который создаст будущее для этой земли, – задумчиво проговорил Хельги.
– Нам повезло, – хмуро ответил Альгис. – Мы присутствуем при родах, в которых на свет появится нечто новое, превосходящее человеческую жизнь.
– Да, и от нас зависит, сколько это новое будет жить: три зимы, двенадцать, сорок восемь или больше семисот зим, как это получилось у гётов. Время ромеев длится уже больше полутора тысяч лет… Надеюсь, если выбор будет правильный, рожденное здесь будет жить не меньше, – подыграл собеседнику Хельги.
Альгис уловил нарочитость в голосе Хельги и продолжил более спокойно:
– Человеческая жизнь настолько мала… Хотел бы я, чтобы Витовт пережил эту зиму…
– Как он?
– Почти ослеп и мешает женщинам у очага. Несет всякий бред…
– Многие хотели бы этот бред послушать, – пробормотал Хельги. – Видимо, Витовт прав, нам придется теперь исполнить пляску дракона, разве что наш луг будет побольше – от Гётланда до Курланда, от Курланда до Вадланда и Алдейгьи…
– Пока до края мира весть пройдет и, исказившись многократно, вернется в виде тинга копий и щитов, – припомнил Альгис чужие слова.
– Пляска началась, и стоять в стороне не получится. Витовт ничего не сказал о том, как распознать избранного?
– Нет.
– Хотел бы я посмотреть на эти руны своими глазами, – осторожно заметил Хельги.
– Я вез трехгранные стержни, сплошь покрытые рунами, которые Витовт получил с Гутланда, но, когда прыгнул вслед за купцами за борт, потерял многое из своих вещей. Вот осталась одна рубаха, которую еле отстирал от крови, да эта безрукавка.
Хельги только теперь заметил разводы и заштопанные дыры на рубахе Альгиса.
– Жаль, – сказал Хельги. – Стержни были из дерева? Тогда море найдет того, кому эти руны окажутся понятны.
Вдалеке одиноко прокурлыкал ворон. Осень делала лес все более тихим.
– У меня в доме делают отличный вадмал[63], так что будет новый кюртиль для внука Витовта, – улыбнулся Хельги и добавил: – Видимо, мне придется ехать дальше на восток, тем более что путь той силы, которая нашла тебя в море, лежит туда же, в Хольмгард. Ты слышал об Ахти с Ильмери? Он ровесник Витовта, но еще крепок, я видел его год назад. Поеду к нему… хотя я слышал, что его связь была оборвана.
– Как же так? – Альгис весь подался вперед. От былой его торжественности ничего не осталось. – Ведь только целостность может порождать ответ! Как там, на северном… хайлагаз[64]… кажется, так мне дед говорил.
– Когда изгоняли Рорика, в Алдейгье было неспокойно, тот человек попал под исступление толпы и погиб, так как был западной веры.
– Верил в Распятого бога?
– Почти… Верил в Сына Бога. Верил, как и многие гуты древности, что Бог может усыновить любого достойного, как он сделал это с Распятым.
– Вот уж не думал, что среди людей связи есть… люди такой веры!
– Извини, но мой дед уж совсем не думал, что среди людей связи могут оказаться ливы и венды, а теперь это так, и, поверь мне, среди нас полно уже верящих в Распятого! А скоро среди нас будет полно женщин, во всяком случае, одна точно вот-вот должна появиться.
Альгис с недоумением взглянул на Хельги.
– Женщины, пляшущие весной на лугу, змеятся в пляске, голова кусает хвост, конец переходит в начало. Парень прыгает в самую середину их пляски, разрушая своим прыжком сонного дракона зимы, и освобождает весенние воды, чтобы земля могла разродиться урожаем и приплодом. Сейчас мы все, люди связи, как эти женщины на лугу, и поэтому, возможно, в нашу мужскую пляску должна войти девушка, чтобы мы нашли решение, – объяснил свои слова Хельги.