— Sonosicuro![64] Много ли там еще, кроме тебя, воспитанников? Никого? Но почему-то тебя не отдали на воспитание в семью, не передали в обычный приют. Возможно, ты замечал, что кто-то из обитателей обители особенно заботливо к тебе относится. Или даже стал твоим крестным, чтоб официально дать свое имя. Вероятно? Более чем.
— Глупости, — отмахнулся Феликс. — Не может быть, не верю.
— Как хочешь, — пожал плечами Винченце. — Забыл сказать, пока ты тут спал, оборотни в деревне загрызли трех гусей и одну свинью.
Внизу скрипнула дверь, в сарай вошла Глафира.
— Феликс, это я! Ты здесь? — позвала она негромко.
— Здесь он, здесь! — откликнулся Винченце.
— Ну я сейчас поднимусь?
— Ага, давайте. — Не вставая, быстро поправил воротник, застегнул манжеты, отряхнул у Феликса с волос сухие травинки. Феликс отмахнулся, встал.
Из люка в полу чердака показалась Глашина голова:
— Ой, синьор Винченце! — обрадовалась она. — Вы тоже тут?
— Ну конечно, — развел руками итальянец. — Где мне еще быть, как не с вами, в сию опасную пору. Кстати, что в деревне, тихо?
— Даже слишком. Все по избам заперлись, боятся на двор выйти.
— Вот это они правильно делают, осторожность никогда не помешает.
Глаша принесла полную корзину с едой, справедливо рассудив: нечисть нечистью, а про обед забывать негоже. Точнее, про ужин. Винченце поддержал компанию, задорно захрустев малосольным огурчиком, закусив пирожком с малиной. Остальное было велено съесть Феликсу, но у него, честно сказать, не то что аппетит не проснулся — каждый кусок в горле застревал.
— Это от нервов, — покачал головой Винченце. — Ничего, привыкнешь. Итак, синьоры-синьорины, пришло время поговорить о деле, — начал он, отряхнув крошки со штанов. — Совершенно ясно, что перед нами возникли две проблемы, которые необходимо срочно разрешить. Первое — оборотни, вторая — охотники. И тех и других нужно уничтожить, желательно без промедления.
— Но почему? Нельзя ли как-нибудь… — расстроилась Глаша.
— «Как-нибудь» не получится, — отрезал Винченце. — Охотники должны убить оборотней. Заодно они должны убивать каждого, кто видел оборотня или самого охотника. Пока мы не убьем оборотня, будут присылать все новых и новых охотников. Пока мы не убьем охотников, они будут убивать — всех.
— Но должен же быть другой выход?! — ужаснулся Феликс.
— Оборотня нужно либо «А» — убить, либо «Б» — расколдовать. Снять чары можно с помощью святого мира. Но даже если б оно у тебя было, сделать это было бы: «А» — очень сложно и «Б» — очень опасно. Тебе пришлось бы поймать оборотня, влить миро ему в глотку и заставить проглотить — миро, а не тебя, заметь! Тогда, может быть, если оборотень не был при жизни атеистом-безбожником или тайным мусульманином, этот способ мог бы подействовать. Вероятно. А если ты все-таки заставишь их проглотить миро и они смогут вернуть себе человеческий облик, — добавил Винченце, — это вовсе не значит, что внутри они не останутся волками. Их тело, может, и будет выглядеть прежним, но разум к нормальному состоянию уже не вернешь.
Глаша с мольбой в глазах обернулась к Феликсу.
— Я знаю, где можно достать миро, — сказал он. — В городе есть церковная лавка, там служит один дьякон, он меня знает и не откажется дать, если я скажу, что меня прислал Серафим Степанович… Да, решено, я поеду.
— Ну что ж, флаг в руки, — пожал плечами Винченце. — И как говорится, ветер в попу.
— Что?!
— Ну так говорят моряки.
— Попутного ветра!
— Не вижу большой разницы… Да, стой! Куда собрался на ночь глядя? — засмеялся Винченце. — Дождись утра — там и езжай. Ничего с вашими оборотнями не случится, потерпят. Тем более что лавку уже давно закрыли.
Вздохнув, Феликс сел на место.
— Кто они такие, эти охотники? — спросила Глаша, теребя пучок соломы. — Откуда они взялись на нашу голову?
— Охотник, милая синьорина, — начал Винченце, откинувшись поудобнее на стожок, — это такие существа, которым назначено следить за порядком и равновесием в нашем мире.
— Это что ж, ангелы получаются? — изумилась Глаша.
— Скорее черти, — усмехнулся Винченце, — что тащат вилами провинившихся грешников в ад на сковородку.
Глаша испуганно поежилась.
— Выпив зелье, наши оборотни нарушили равновесие добра и зла, — продолжал он, — и те явились восстанавливать гармонию. Однако эти парни не слишком разборчивы, под горячую руку им попадать не советую. В принципе они даже полезны, как муравьи или тараканы, — без них мир давно бы заполонили толпы вурдалаков…