— Нет…
— Понятно. Будем брать живьем. Аркан, лассо? Веревка? Заманим в ловушку?
— Нужно узнать, где оно прячется, откуда приходит…
— Tutto, chiaro[46],— протянул маркиз. — Тогда тихо!
Винченце пошел впереди. Как всегда, двигался уверенно и бесшумно, словно не один год провел в этих местах. Феликс едва поспевал за ним, торопясь и, конечно, то и дело спотыкаясь.
— Да что с вами такое? — остановился наконец недовольный Винченце. — Идите за мной, здесь же тартинка! А лучше дайте руку…
Однако тропинка, которую итальянец не нарочно перекрестил в закуску, скоро пропала среди высокой травы. Чудище, по словам маркиза, свернуло в перелесок. Как нарочно.
Самооценка Феликса была растоптана. Холодная рука крепко сжимала его ладонь. Но двигались они слишком быстро, почти бежали — а в одиночку преследовать с подобной скоростью неуловимого монстра по ночному лесу он бы не смог. Только в глубине души шевелилось смутное сомнение — не очнется ли он утром в еще одном колодце, но уже где-нибудь в глухой чаще и без возможности выбраться…
После сумрачной рощи широкий луг показался точно дневным светом залитым. И месяц из дымки выплыл.
Легонько толкнув плечом, Винченце указал на черневшую на другом краю луга низкую постройку.
— Оно там, — шепнул он.
Феликс и сам уже заметил длинную неуклюжую фигурку, юркнувшую куда-то между домом и пристройкой. Приблизившись, поспешили укрыться в тени; крадучись подобрались к проему, где скрылся монстр.
— Здесь кто-то живет, — шепотом сообщил Винченце, — Спят.
Вот только за соблюдение тишины беспокоиться не пришлось — из пристройки разнесся жуткий грохот, словно из-под крыши посыпались пустые ведра и горшки. Истерически закудахтали куры, залаяла собака.
В доме тоже послышался шум, и через секунду на двор выбежал полуодетый человек с ружьем. И с криком, матерным и недвусмысленно угрожающим.
— Ой, что-то мне здесь не нравится, — сказал Винченце и потянул за собой Феликса.
Чудище, похоже, затаилось в курятнике. А злой разбуженный мужик, услыхав шорох, выскочил на луг — и заругался еще пуще прежнего. А вспомнив про ружье, еще и палить начал.
— Разбегаемся! — крикнул Винченце. — Ты — туда, я — туда.
Пальнув два раза — и к счастью, промазав, — мужик громогласно облегчил душу крепким выражением и пошел досыпать.
— А ведь я его знаю! — радостно воскликнул Винченце, когда они встретились на опушке. Точнее, маркиз по своему обыкновению возник из темноты перед Феликсом. — Это ведь леший господина барона. Мы сегодня охотились вместе.
— Лесник, — машинально поправил Феликс. — Пока мы его отвлекали, этот гад наверняка уже сбежал.
— Согласен, — кивнул Винченце, — обидно. Но зато было весело.
К деревне возвращались другой дорогой. На этот раз путь выбирал Феликс — маркиз с радостью предоставил ему это право, заявив, что совершенно не ориентируется в незнакомой местности. Следить же за кем-нибудь — это совсем другое дело…
В итоге они все же вышли к реке.
— …Ботаника, понимаете ли, это увлекательнейшая наука! — убежденно говорил Винченце. Не задумываясь, он перемахнул через изгородь, пересекавшую луг от берега до самого дальнего леса. Феликс прыгать не стал, просто поднырнул между жердями. — Растения — удивительные существа. Совершенно невзрачная с виду травка может хранить в себе много секретов, некоторые из них человечество сумело разгадать еще в древние времена. Но гораздо больше тайн — ценных и чрезвычайно важных — эти молчаливые создания не доверят никому. Уверен, никто и никогда не сумеет раскрыть все свойства, все возможности, сосредоточенные хотя бы в одном цветке. Представляете, Феникс, трав с одного этого пастбища хватит, чтоб создать эликсир бессмертия! Проблема только в том, что никто не знает рецепта, способа и пропорций ингредиентов. На изучение одного только листочка можно потратить целую человеческую жизнь… — задумчиво закончил он, уставившись на мимоходом сорванную былинку.
Феликс наконец сообразил. Они действительно оказались на пастбище. Впереди за овражком расположилось стадо, вероятно, из соседнего поместья. Коровы лежали в траве, подобрав под себя ноги, дремали, лениво жуя жвачку. А вот бык, издалека заметив приближающихся чужаков, поднялся во весь могучий рост и настороженно развернул в их сторону изящно изогнутые рога.
— Какой красивый! — восхитился Винченце. — Какая стать, какая мощь! Породистый, дорогой, наверное. А вы когда-нибудь замечали, синьор Феникс, какие длинные ресницы, какой томный взгляд у молодых телочек?