Выбрать главу

Поэтому в ответ Главное Мыло получило целую вереницу перебивающих друг друга образов, в которых каждый любой землянин с трудом, но узнал бы уродливые, а-ля зрелый Дали, симбиозы мозговых косточек со свежей корюшкой, шестиногих мышей и целый табун соблазнительных мартовских кошечек. Но ни Главному Мылу, ни его менее значащему в мыльной иерархии помощнику все это ровным счетом ничего не сказало, а если учесть, что подобная хрень пришла как реакция на ряд простых чисел, оба мыла были вынуждены задействовать дополнительные мыслеобеспечивающие контуры своего корабля, но и это не дало никакого результата. Вся мощь негуманоидной техники не могла помочь правильно оценить полученный мыслеряд и уловить хоть какую-то его связь с числами.

Главное Мыло странслировало в капсулу образ треугольника. В ответ получило образ комфортабельной помойки в одном из фешенебельных районов Москвы.

На квадрат последовал жирный голубь, тусующийся на газоне.

А на куб… На куб было получено такое, чего я тебе, дружок, описывать не буду, хоть у тебя уже такая толпа подружек сменилась. Скажу только, что это исходило от Пчелки и было связано с кошачьими самками.

Диалога, как ты сам уже, наверное, понимаешь, никакого не получалось. И все необходимые признаки для расфигачивания планеты в мусор просматривались совершенно отчетливо.

Однако перед этим Главное Мыло, одержимое страстью к познанию, решило провести еще один смелый эксперимент: пойти на прямой контакт. Никогда еще оно не встречало подобного способа мышления и на излете своей очистительной карьеры хотело увеличить багаж знаний. Да, Мылам не суждено было вернуться домой, и энергетический сгусток информации об их рейде получат на родине спустя многие годы после гибели героического экипажа, потому что столько никто не функционирует. Но, дружок, надо тебе знать, что Главное Мыло стремилось к чистому, абстрактному знанию. Так уж заведено у мылоподобных негуманоидов. Как хорошо, что больше в Солнечной системе они не появлялись!

Итак, Главное Мыло сформировало вокруг себя защитный скафандр — такой, знаешь ли, идиотский куб — и переместилось прямо в нем в камеру с капсулой, а затем направленными потоками рабочих частиц освободило заключенные в капсуле условно-разумные объекты от сдерживающих их примитивных устройств, разгерметизировало капсулу и вскрыло ее.

«Опа…» — телепатировала Мушка, когда капсула развалилась на две части.

«Я первая! — мысленно взвизжала Пчелка и рванулась вперед. — Это тоже все мое! Мое! Мое!»

И, прежде чем Главное Мыло успело определить, что к чему, смелая собачка лихим прыжком взлетела на его кубический скафандр и обильно на него помочилась.

«Ну уж нет…» — решила Мушка и, в свою очередь выскользнув из капсулы, ринулась к ближайшей псевдостене и присела рядом с ней — ведь несмотря на виртуальные яйца, как Мушка, так и Пчелка физически оставались стопроцентыми суками — а потом еще, еще и еще, по периметру.

Собачья моча вызвала необратимую реакцию в тонких аморфных структурах негуманоидного корабля и разбудила доселе не известную никому во Вселенной реакцию — ни раздираемое неупорядоченными неполезными частицами Главное Мыло, ни распадающееся на составляющие мыло попроще не успели ничего предпринять, и в считаные секунды звездолет, перед мощью которого не могла до того устоять ни одна планета, превратился в облако элементарных частиц. Приказал долго жить. И поделом: нечего издеваться над животными.

Вспышка необычайной силы в окрестностях Луны была зафиксирована тремя земными наблюдателями, но дать ей разумное объяснение так никто и не смог.

…Ну что, дружок, не описался? Я же предупреждал, что история эта страшная. Что ты плачешь? Собачек жалко? Да, ты прав, наши замечательные Мушка и Пчелка тоже распались на элементарные частицы и в скором времени оросили собой значительную поверхность Луны. Мне тоже их жалко, но ты не плачь, слышишь? Все земляне должны гордиться этими мелкими, нерослыми собаками — ведь наша замечательная планета осталась нерасфигаченной, а негуманоидное мыло с тех пор больше к нам не прилетало. А если вдруг прилетит — мы теперь его сами расфигачим. В пыль.

АНДРЕЙ БЕЛЯНИН

ДНЕВНИК КОТА С ЛИМОНАДНЫМ ИМЕНЕМ

Вторник

Уехали. Счастливого пути, ветер в паруса, не забудьте куру в дорогу, и т. д. и т. п… Мр-ру-ф-ф, свалили, и ладно! Дома все как всегда: сосиски в холодильнике, молоко там же, сметана с просроченной датой годности… зато целая банка, — короче, жируй, котик, наслаждайся жизнью! Пять дней относительной свободы, и не кипешуй…

Просто наслаждения у нас разные, ИМ — тиражи, гонорары, конвенты, премии… Мне — безвылазная пахота за компьютером, импортный набор жиров и химикалий под названием «Вискас», боль в пояснице и наглая, тупорылая рыбка в аквариуме, которая вечно прячется у самого дна! Вторую неделю ее прикармливаю, на поверхность не идет, зараза, а лапы мочить не хочется…

Среда

Сижу, вожу мышкой, правлю свой очередной шедевр. У самого от скуки скулы сводит, но мои все равно умудрятся за него что-нибудь отхватить. Там своя политика — не дать нельзя, ай-яй-яй, как же так, ИМ и не дать — неприлично даже…

Мр-р, мне-то что? Все люди играют в игры, не замечая, что рано или поздно игра начинает играть людьми. Просто… обидно бывает иногда. Выйдут оба на сцену, приз заберут и с улыбочкой, эдак, в микрофон: «Вообще-то на самом деле этот роман написал наш кот…» Ой, как всем в зале весело-о! Какой тонкий юмор, какая изысканная самоирония, какие интеллектуальные аплодисменты… тьфу!

Они же вам правду сказали! Я этот роман написал, идиоты, я! И прошлый — тоже я, и позапрошлый, и поза-поза-поза… А что толку? Правду, оказывается, тоже можно ТАК сказать, что никто не поверит…

Вон, даже рыбка вертит плавником у виска — работай, котик, работай, солнце еще высоко…

Четверг

Звонил Генрих, толстый пижон и сноб. Хвастался, что у него в квартире хозяева обили все стены войлоком на метр вверх, дабы их светлость могла чесать когти где вздумается. Вот жизнь у кого-то… А тут сиди, пиши не разгибаясь, когда на крыше в последний раз был — не помню. Рыбка, стерва, хвостом плеснула, знает, что я в три прыжка от монитора не добегу, издевается…

Генрих сказал, что в Сети новую подборку вывесили — вроде рассказы современных фантастов исключительно про котов. Надо глянуть хотя бы мельком. То, что мы про людей пишем, давно известно; интересно, что они там про нас накропали…

Почему мы? Мр-ря-уф, а вы думаете, я один такой, подневольный?! Да нас трое как минимум, все за хозяев вкалывают. Вон, тот же Гофман, ляпнул разок, что «Житейские воззрения» написаны самим котом Муром, так наши до сих пор себе на этом имидж делают. Вроде как сами такую фишку придумали, ага… К классику примазываются!

Рыбка, рыбка, вот скажи, ну почему у Генриха хозяева сами пишут?! Молчишь… Ладно, сейчас подойду, помолчим вместе…

Пятница

Нашел. Читал. Не дочитал, плевался и плакал. Убийцы-ы!!! Сколько можно нас убивать, ради ваших окололитературных экспериментов?! Слов нет, кровь кипит, хвост трубой, уже всю клавиатуру когтями расцарапал, этих умников представляя…

Один философию молол-молол, дозрел, резюмировался: «Каждой кошке по мышке, на каждую мышку своя кошка!» Блин, прямо Жириновский какой-то: «Каждой семье по квартире, каждой бабе по мужику!» Да и черт бы с ним, проехали, но убийцы эти…

Нашел котенка, впустил в дом, вырастил, а когда заметил, что тот электричеством больно бьется — взял и убил! Ей-богу, своей рукой, без малейшего зазрения совести — шлепнул уникальнейшее для науки животное и счастлив по уши — типа, спас человечество…

Другой вообще своими руками кошку создал, а она козлов из научного совета не устроила, ну и… Ну и под нож ее, естественно! Тоже мне, Тарас Бульба: «Я тебя породил, я тебя и убью!». А ведь какая прелесть кошечка была, всем нравилась — трехцветная красотка, умница, преданнейшая душа…