Думаю, что будущим историкам нелегко будет разобраться в том массовом предательстве национальных интересов со стороны правящих классов и российской интеллигенции после того, как они утвердились у власти путем развала Советского Союза. В истории нет ни одного подобного случая самоликвидации страны и культуры. Есть примеры поражения того или иного государства в результате войны или силового давления. Или в результате поглощения — без войны — со стороны более сильных, более динамичных, более организованных и развитых культур и наций. Но никогда не было так, чтобы мировая держава, в каком-то смысле империя, имевшая величайшую культуру и науку мирового уровня в числе двух-трех первых держав мира, сдалась без боя и дошла за несколько лет до беспрецедентного самоуничтожения. Никогда, на мой взгляд, не было такого побежденного, который возносил бы (причем искренно) хвалу победителю.
Как такое могло случиться? Ответ неоднозначен. Прежде всего надо понять, кто эти ликвидаторы, из которых состоит сегодняшний российский правящий класс. На Западе, особенно среди экс-советологов, в последние годы активно муссировался тезис об «оставшейся у руля советской номенклатуре». Эта теория, на мой взгляд, не получила обоснования, да и не может быть обоснована. Особенно забавно то, что один из ее генераторов — российская же интеллигенция. Самый известный ее проповедник, пожалуй, даже лидер — Гавриил Попов, профессор экономики, один из отцов-основателей Межрегиональной депутатской группы, которая сражалась на первом Съезде народных депутатов СССР против советской номенклатуры, бывший мэр Москвы, человек. за которым выстроилась целая когорта подражателей.
Теория эта — классический пример удобной концепции, созданной в определенных политических интересах или для того, чтобы объяснить, необъяснимые иначе причины поражения. В данном случае Гавриил Попов, вероятно, намеревался сам оправдаться перед будущими поколениями и оправдать российскую интеллигенцию, которая разделяла его идеи и потерпела поражение, потеряв власть или превратившись в шутов новой власти. Нет ничего проще, чем обвинять коммунистов («аппаратчиков») в новой узурпации власти после короткого периода энтузиазма перестроечных лет и романтического периода под лозунгом «вся власть творческой интеллигенции». Сейчас эта теория, похоже, обретает второе дыхание, так как Россия откатывается назад и терпит неудачи в реформах. Кто же ответит за эти трудности и провалы, как не «коммунистическая номенклатура»?
К несчастью для авторов подобных теорий, если даже не вникать в суть вопроса, нетрудно доказать их внутренние противоречия. Если к власти вернулась советская номенклатура, скажем в 1991–1992 годах, то кто же провел чудесный переход к капитализму, которому так рукоплескал Запад, связав реформы с именем Бориса Ельцина? Очевидно, советская номенклатура таким образом получает звание реформаторской силы России. Но тогда, развивая эту гипотезу, как объяснить расстрел Белого дома в октябре 1993 года? Его объяснили — под рукоплескания Запада — необходимостью подавить коммунистический переворот против новой демократической власти, но она, но вышеизложенной гипотезе, была властью советской и коммунистической номенклатуры. Или здесь противоречие в терминологии, или речь идет о столкновении советской номенклатуры и коммунистов, т. е. между коммунистами и коммунистами. Семейная ссора. Забавно, не правда ли?
Но есть и другой тезис. Российские демократы, наследники Гавриила Попова, вроде Егора Гайдара, Бориса Немцова, Анатолия Чубайса, Бориса Федорова. Сергея Кириенко, часто говорят — сейчас, когда они на периферии власти (но не вне ее) — что в те годы не было никаких рыночных реформ. Они утверждают, что годы посткоммунизма были периодом консервации сложившейся ранее ситуации как на экономическом фронте, так и в том, что касается правящих классов, то есть реформ не было, так как у власти осталась коммунистическая номенклатура. Таким образом, обе теории сходятся в том, что номенклатура осталась у власти, но если в первом варианте номенклатура проводила реформу, то во втором — не проводила никаких реформ. Здесь встает ряд вопросов. Поскольку все эти господа занимали важные правительственные посты (некоторые по нескольку раз), можно сделать вывод, что они причисляют себя к коммунистической номенклатуре. Однако на это не похоже. Тогда спросим у них: а чем они занимались, находясь у власти вместе с коммунистической номенклатурой? И как объяснить тот факт, что, будучи у власти, они только и вещали об успехах реформ и продвижении к рынку? И почему эти реформаторы во главе с Гайдаром раздавали автоматы Калашникова защитникам реформ памятной ночью 2 октября 1993 года? Как объяснить тот факт, что один из их друзей, известный экономист Андерс Аслунд (который поддерживал все их реформаторские шаги), приехал в Москву сразу после переизбрания Бориса Ельцина, перенесшего множественные инфаркты, для того чтобы заявить в 1996 году, что «в России наконец совершился переход к рынку»?[9]
Eще вопрос: как объяснить, что после переговоров с МВФ. которые вели в 1992–1999 годах те же молодые люди, Запад отпустил десятки и десятки миллиардов долларов на реформу, которую так никто и не думал проводить? Отсюда можно сделать ряд нелестных для «молодых реформаторов» выводов, например такой: именно они водили за нос МВФ. Или тот, что МВФ знал об этом надувательстве и не предотвратил его, а напротив всеми средствами покрывал его. Этот вопрос приводит к ряду других еще более серьезных вопросов. Почему «молодые реформаторы», назначенные Борисом Ельциным, пошли на такой обман? Почему МВФ сделал то же самое? Какие интересы подталкивали их к тому, чтобы внушить миру, что «нереформа» должна финансироваться международным сообществом?
9
См. эпизод, о котором сообщается в кн.: Chiesа G. Russia. Addio. Eclitori Riuniti. 1997. Гл. 1. Поразительная ситуация: экономист выводит исторически значимым поворот (в данном случае переход от коммунистической к капиталистической системе) из результатов выборов (к тому же фальсифицированных).