Выбрать главу

Русская жизнь-цитаты

«Государство расположилось в России, как оккупационная армия. Мы не ощущаем государство частью себя, частью общества. Государство и общество ведут войну. Государство карательную, а общество партизанскую… Александр Герцен

https://www.facebook.com/russkayazhizn

Скачать электронные книги “Русская жизнь-цитаты” с 11.2016 по 08.2018 https://cloud.mail.ru/public/84zf/PXjUBzHd2

Скачать электронную книгу “Русская жизнь-цитаты-август 2018” http://flibusta.is/b/527693 или с облака fb2, epub, mobi

https://cloud.mail.ru/public/KA5P/ecYHdjrXR

СЕНТЯБРЬ 2018

Андрей Пионтковский:”Русский мир” — это ледяная пустыня, по которой бродит лихой человек, но уже не с топором, а с ядерной бомбой.

Толстенная (448 страниц) книга Боба Вудворда “Страх: Трамп в Белом доме” содержит немало любопытных баек президентского двора. Вудворд как бы крот, которого вашингтонские “всеблагие” приглашают как собеседника на пир, и он делится с миром в его минуты роковые подхваченными там эксклюзивами. Американский Алексей Венедиктов, если хотите.

Магистральная авторская линия книги, посвященная президентскому стилю Дональда Трампа, не очень интересна в силу своей банальности. Ценнейшая стратегическая информация заключается, на мой взгляд, в одной фразе, не связанной с основной сюжетной канвой и потому не замеченной большинством комментаторов: “Однажды русские сообщили министру обороны в администрации Трампа Джеймсу Мэттису, что в случае потенциального конфликта в странах Балтии они смогут применить ядерное оружие. Это предупреждение заставило Мэттиса рассматривать Москву как угрозу существованию США”.

“Парадокс Нарвы” — способность Путина одним шагом поставить Запад перед немыслимым выбором (унизительная капитуляция или гибридная ядерная война с человеком, находящимся в другой реальности) — обсуждался и обсуждается уже четыре года во многих мировых мозговых центрах и на закрытых встречах глав государств.

Поставленный клептократией в России в канун ХХI века “смотрящий” оказался потенциально опаснее Сталина зимы 1952-го и Хрущева осени 1962-го. В том числе и тем, что постсоветская политическая конструкция оказалась примитивнее коммунистической. В ней нет системы страховки от неадекватного поведения первого лица. Нет Политбюро, которое способно было в критический момент схватить за руку товарища Хрущева или за горло товарища Сталина. Путин опасен еще и тем, что, несмотря на все его понты, несмотря на все его бахвальство, гибридный крестовый поход “Русского мира” против Запада замешан на глубочайшем комплексе неполноценности, на понимании, что ни в чем содержательном, в том числе и в военной сфере, конкурировать с Западом Россия не способна. И это унизительное чувство, которого не было у идеологически заряженных коммунистических вождей, эта психопатология человека даже не из подполья, а из подворотни, характерны сегодня не только для “национального лидера”, но и для всей постсоветской элиты. Не к случайному собутыльнику, а к вечно проклинаемому и вечно привлекательному Западу обращен главный русский вопрос: “Ты меня уважаешь?!” И самая выдающаяся посредственность нашего политического класса нашла для пацанов на евразийском районе свою чашу Грааля, свой особый путь изгоя к величию, свой верный способ заставить обратить, наконец, на бесконечно встающую с колен великую Россию внимание надменного соседа, всего этого, будь он трижды проклят, цивилизованного мира.

https://www.svoboda.org/a/29512290.html

Закончились мои прогулки с Толстым — целая жизнь и целое лето с Пьером Безуховым, осень с Константином Левиным в сопровождении медиума Александра Клюквина-

«Да, одно очевидное, несомненное проявление Божества — это законы добра, которые явлены миру откровением, и которые я чувствую в себе, и в признании которых я не то что соединяюсь, а волею-неволею соединен с другими людьми …

«Это новое чувство не изменило меня, не осчастливило, не просветило вдруг, как я мечтал, — так же как и чувство к сыну. Никакого сюрприза тоже не было. А вера — не вера — я не знаю, что это такое, — но чувство это так же незаметно вошло страданиями и твердо засело в душе.

«…так же будет стена между святая святых моей души и другими, даже женой моей, так же буду обвинять ее за свой страх и раскаиваться в этом, так же буду не понимать разумом, зачем я молюсь, и буду молиться, — но жизнь моя теперь, вся моя жизнь, независимо от всего, что может случиться со мной, каждая минута ее — не только не бессмысленна, как была прежде, но имеет несомненный смысл добра, который я властен вложить в нее!»

КОНЕЦ.

http://tolstoy.ru/online/90/19/

https://www.litres.ru/lev-tolstoy/anna-karenina-28091994/