Предтечи — 2
Вспоминая о царском политическом сыске за границей, как не привести во многом поучительную историю чиновника департамента полиции Меньщикова.
Увлеченный в революцию юношеским порывом, он с первых же шагов избранного пути выяснил, что его новые товарищи, в том числе Зубатов[3], — осведомители Охранного отделения. Уязвленный таким коварством, Меньщиков решил отомстить и… сам пошел служить в Охранку. Сначала секретным сотрудником, затем чиновником. За 20 лет довольно успешной полицейской карьеры он собрал богатый материал и, уехав за границу, выдал революционерам всех провокаторов, которые были ему известны по службе в Департаменте полиции. Среди выданных агентов были и лично им завербованные. Например, москвичка Ольга Путята (пошла работать в Охранку из законного желания убрать с дороги успешную соперницу), которой «крестный» Леонид Меньшиков дал агентурную кличку «Леонидов».
Не о том, однако, речь, что обиженный в лучших чувствах революционер собрал за 20 лет полицейской карьеры обширный материал, а о том, что когда он свой список из 250 имен передал тем политическим партиям, которые эти агенты «освещали», то партии эти сочли уместным разоблачить лишь 20 предателей. Менее 10 процентов!
В чем же назидательность этого примера?
В том, в частности, что завоевавший за годы совместной работы симпатии своих товарищей агент обрастает надежной броней родственных и дружеских связей, личных привязанностей, взаимных одолжений и услуг, успевает подчас стать незаменимым и настолько врастает в привычный психологический ландшафт своего окружения, что находится мало охотников его разоблачать.
Вспомните: когда Владимир Бурцев представил руководителям партии эсеров неопровержимые доказательства измены Азефа, то людей, без колебаний приговаривавших к смерти разоблаченных агентов Охранки (Татарова, например), одолели сомнения. Они юлили, терзались и, наконец, позволили Азефу бежать. Впоследствии они не предприняли ии единой серьезной попытки убить «провокатора века». Почему?
Причин много. Среди них — кастовость. Азеф был как-никак свой, «генерал от революции», глава боевой организации. Наконец, у него были заслуги. Он убил Плеве и великого князя Сергея Александровича[4]
На уровне куда более низком, чем азе-фовский, возьмем пример той же Ольги Путяты.
Владимир Бурцев (»В борьбе с провокаторами» — «Иллюстрированная Россия», № 16 (726), 8.4.1939) пишет, что партийная карьера Путяты фактически успешно развивалась параллельно с ее разоблачением и вопреки ему. Получив от охранников Бакая и Меньшикова сведения о предательстве Путяты, Бурцев сообщил их московским социал-демократам. Но что весили подобные обвинения, когда Ольга Путята к тому времени успела доказать свою незаменимость и стала секретарем организации! Работа у нее кипит: она находит надежные квартиры для встреч и хранения нелегальной литературы и оружия, она бесстрашна — сама разносит по городу литературу, револьверы, достает паспорта для нелегальных. Среди ее особых удач — найденная для конспиративных собраний надежная квартира в больнице доктора Териана (тоже, разумеется, агента охранки).
Собрания у доктора Териана проходили гладко, все, что предпринимала Путята, удавалось. Если бывали провалы, то, по всей видимости, не по ее вине. Ни малейшее подозрение ее не коснулось.
Но репутация революционера или инакомыслящего не строится на одном умении эффективно работать, удачно все организовать. Необходима еще смелость и умение держать себя с представителями власти.
Цитирую Бурцева:
«Я должен вас арестовать! — сказал Путя-те начальник Московского Охранного отделения Патерсон, — … всех берут, а вы на свободе! Необходимо, чтобы вы были арестованы! Иначе вас могут заподозрить ваши товарищи!»
«У Путяты был произведен обыск. Присутствующие товарищи видели, как она красиво, не растерявшись, держалась с теми, кто обыскивал, и как она им вызывающе дерзила. Обыск кончился арестом всей компании. Путята очутилась в тюрьме и за ней, таким образом, еще более была упрочена революционная репутация».
Сегодня она еще послала бы гебешников за пивом.
О, унылое однообразие безотказных приемов! Проходят десятилетия, меняются исторические эпохи, люди высаживаются на Луне и возвращаются на Землю, а полицейская техника, основанная на самых примитивных психологических ходах, остается.