Подобные методы были, наконец, не по вкусу некоторым высоким чинам Министерства внутренних дел и Департамента полиции, потому что отодвигали на задний план, хотя бы политически выгодную в карьерном отношении, борьбу с террором, защиту высочайшей особы государя и его министров.
Чтение материалов тех лет приводит к мысли, что именно концентрация внимания почти исключительно на борьбе с террористами и на охране царской семьи и правительственной элиты от бомб и браунингов Боевой организации сыграла в крушении царского режима не меньшую роль, чем морально-политический эффект самих покушений.
За то, что он раньше других сумел разглядеть угрозу и предложить разумные меры, Зубатов был в одночасье уволен. Все его планы рухнули.
Пережить осуществление своих самых мрачных пророчеств Зубатов не смог. Он обедал с семьей у себя в Москве, когда принесли известие о произошедшей в Петрограде февральской революции. Зубатов задумался, молча встал, прошел в кабинет. Раздался выстрел…
Характер существовавшей в то время в России власти не позволил использовать полицейский аппарат и его методы в качестве орудия большой политики. Для проведения в жизнь затей, подобной зуба-товской, необходима по-настоящему централизованная, однородная и единодушная в понимании своих интересов власть. Русское самодержавие такой властью не было.
Понадобятся революция и несколько десятилетий совершенно новой, никогда не виданной в истории власти, понадобится постепенное создание совершенно новой государственной структуры — социалистической, чтобы это стало возможным. Когда политическая, военная, законодательная, экономическая власть сольются, наконец, воедино. И станут властью полицейской. А все профсоюзы станут зубатовскими.
Беженцы
В последнем своем приказе правителя Юга России генерал Врангель писал: «Дальнейшие наши пути полны неизвестности. Другой земли, кроме Крыма, у нас нет. Нет и государственной казны…»[7]
С 15 по 23 ноября 1920 года прибывали на Босфор суда с частями Добровольческой армии, обозом и беженцами.
«…приблизился унылый берег с полуразваливши мися постройками. Скоро показался маяк, а затем потянулись развалины небольшого городка, сильно пострадавшего от землетрясения и недавней войны, Галлиполи…
Сведенные в единый первый корпус, белые войска под командованием генерала от инфантерии Александра Павловича Кутепова начали выгружаться.
— Гиблое место. Все тут передохнем!»
Так вспоминал те дни один из участников Белого движения.
Сколько ушло тогда с Врангелем из Крыма? По одним данным, сто тридцать, по другим — полтораста тысяч. А сколько всего выплеснулось за пределы страны?
Нас, эмигрантов, тоже всегда волновал вопрос: сколько нас?
Существовал до войны нансеновский комитет, распределявший деньги по различным эмигрантским благотворительным организациям. Деньги эти выручались от продажи марок, которые эмигранты клеили на свои нансеновские паспорта. Комитет делил фонды между русскими и армянскими беженцами: 4/5 — русским, 1/5 — армянам.
Русские, наконец, возмутились: «Почему мы должны платить за армян? Нас много, а их мало!»
Тогда для русских и армян ввели различные марки.
Конфуз: армян оказалось столько же, сколько русских.
Первая эмиграция была бездомной и нищей. Лишь единицам удалось вывезти какое-то имущество, а подавляющее большинство, не имея за плечами никакого опыта, кроме военного, никакой профессии, кроме солдатской, бедствовало отчаянно.
В странах рассеяния эти изгнанники жили как бы в гетто, за языковым барьером, за стеной самодовольной неприязни аборигенов и административных ограничений.
Рядились батрачить в Бразилию, а попадали во Французский иностранный легион, ехали в Парагвай воевать против Боливии; в Албании русский конный отряд кубанского генерала Улагая произвел переворот и посадил на трон Мехмета Зогу, ставшего королем Зогу Первым. И последним.
Расползались по белу свету, но ассимилировались медленно, чем гордились (и гордятся до сих пор!). Устраивались чаще всего плохо. Куда ниже своего былого положения. В книге воспоминаний «Жандармы и революционеры» полковник Заварзин упоминает, что пишет ее после изнурительного рабочего дня на заводе Ситроена.
7
«Генерал Кутепов». Сб„Издание Комитета имени генерала Кутепова: Париж, 1934 г. Стр. 260.