В отношении «треста», вернее, «трестов», расплодившихся в те годы, он занял позицию куда более гибкую, чем Врангель. Он считал, что безопасно «идти в Россию по тресту» один — первый — раз, пока ГПУ заманивает. Потом, осмотревшись, надо искать свои пути.
Попытка Кутепова использовать знаменитый монархический «трест» привела к гибели нескольких его людей, а также английского разведчика Сиднея Рейли.[13]
… Итак, 26 января 1930 года генерал Кутепов отправился в церковь Галлиполийского собрания на панихиду по генералу Каульбарсу. И бесследно исчез.
Накануне он сделал одно примечательное распоряжение и произнес запомнившуюся всем фразу. Кутепов велел, чтобы охранять его в тот день офицер не приезжал, а уходя из дому, где был в гостях, бросил на прощание:
— А по мне, надеюсь, вы не будете служить панихиды…
И раньше бывало, что Кутепов отказывался от охраны. Обычно под тем предлогом, что телохранитель-доброволец терял в этот день свой заработок шофера такси. На самом деле, по многим свидетельствам, потому что шел на встречи» с глазу на глаз». Оставляя своего телохранителя на улице, Кутепов, по его мнению, привлекал излишнее внимание советских филеров. (Заметим, что, вовсе отказываясь от охраны, он достигал точно такого же результата.)
Имели ли его прощальные слова о панихиде какой-то скрытый смысл?
«Трест» умер. Да здравствует «Трест»!
В книге «Годы изгнания» Иосиф Владимирович Гессен довольно подробно пишет о том, как почти накануне исчезновения Кутепов в сопровождении журналиста Рысса приезжал в Берлин и вел там переговоры с двумя посланцами из Советского Союза — де Роберта и Поповым. Эмиссары жили рядом с полпредством в гостинице, где останавливались все советские командировочные. Кутепов и Рысс остановились в соседней с ней гостинице, где и велись разговоры за обильными обедами и без каких-либо особых предосторожностей. Не исключено, следовательно, что посланцы из Москвы не очень остерегались своих советских коллег, а Кутепов и Рысс не опасались, что их увидят с советскими командировочными.
Как возникли Попов и де Роберта?
Первый, монархический «Трест» с треском провалился 9-го мая 1927 года, когда один из его участников, чекист Опперпут-Стауниц начал публиковать за границей свои разоблачения.
Не успела осесть пыль от разразившегося скандала, как у проживавшего в Париже Сергея Петровича Мельгунова, бывшего народного социалиста, историка русской революции, демократа, издателя журнала «Борьба за Россию», появился гость, его старый знакомый по Петербургу адвокат Н.
Пришел он по поручению бывшего царского военного атташе в Лондоне, генерала Павла Павловича Дьяконова, а тот в данном случае выступал от имени приехавшего из Москвы бывшего царского военного юриста, подполковника Александра Николаевича Попова.
В таком многоступенчатом посредничестве была своя хитрость. Дело в том, что к тому времени генерал Дьяконов был уже известен многим русским парижанам, как советский агент.[14] Его Мельгунов мог, чего доброго, не принять. А своего приятеля, адвоката Н., он принял и выслушал. И даже согласился на встречу с Поповым. Последний, как вы уже угадали, говорил не от своего имени, а представлял Внутреннюю Российскую Национальную Организацию, сокращенно ВРИО.
Эта организация, как вы также угадали, пронизала вооруженные силы, ее люди находились на руководящих постах в ряде советских учреждений.
По словам Попова, Советская Россия (разумеется!) накануне переворота, который Красная армия готова совершить с помощью крестьянства.
В разговоре с Мельгуновым Попов высказывал желание встретиться с Кутеповым.
Встреча состоялась. Тем легче, что к первой небольшой хитрости, позволившей скрыть от председателя РОВ С посредническую роль Дьяконова, фигуры для Кутепова одиозной, прибавилась вторая маленькая хитрость. Программа ВРИО, которую Попов изложил Мельгунову, мало того заинтересовала, но была словно по мерке шита на Кутепова: непредрешенство, опора на военных и крестьян.
Изложи Попов эту программу прямо Кутепову, тот, возможно, насторожился бы: грубовато. Но эмиссара из Москвы прислал безупречно порядочный, хотя политически чуждый Мельгунов.
Кутепов все же не сразу поверил посланцу из Москвы. Для проверки он послал в Россию своего человека, бывшего начальника штаба лагеря в Галлиполи, генерала Бориса Александровича Штейфона. Тот благополучно вернулся из поездки с благоприятным для ВРИО докладом.
Недавно выходящий в Нью-Йорке» Но-вый Журнал» опубликовал статью, приводящую новые данные, указывающие на то, что генерал Штейфон был, возможно, советским агентом.[15]
13
Двойник? Судя по делу Локарта, пожалуй. К такому выводу приходит американский исследователь Ван дер Роэр. Edward Van Der Rhoer. "Master spy". Ch, Seribner's Sons, N. Y. 1981.
14
До 1929 года по совместительству работал и на фран цузскую полицию. (Марина Грей, «Генерал умер в пол ночь».)
15
В книге «Генерал умер в полночь», вышедшей на французском языке в издательстве» Плон» в 1981 г., Марина Грей, дочь генерала Деникина, подробно излагая историю похищения генерала Кутепова, без обиняков, многократно называет Штейфона советским агентом.