Старый друг обнял его и утешил, сказав, что и сам он давно работает на ГПУ и будет и дальше освещать изнутри их общую антисоветскую организацию…
После войны в Испании уехавший среди последних Беневоли был посажен французскими властями в лагерь. Вместе со всеми заключенными этого лагеря его перевели в Алжир. Когда в Северной Африке высадились американцы, там появилась советская репатриационная комиссия, которая разрешила Беневоли уехать в СССР. Его мечта сбылась.
Я мельком видел его в Москве, где он был проездом. Его направили на жительство в Красноярский край. Он написал мне с дороги.
И больше никогда, ни слова. Сгинул.
В этом отрывке, смеси личных воспоминаний и рассказов самого Беневоли, я не стал ничего менять, даже когда узнал из книги Бориса Прянишникова «Незримая паутина», что мой сослуживец в Испании забрел в 1934 году в Союз возвращения на родину при обстоятельствах, возможно, несколько иных.
Беневоленский, оказывается, состоял чином «внутренней линии» РОВСа и был ею «прикомандирован» в Союз возвращения, иными словами, заслан для агентурной работы. В белогвардейской контрразведывательной организации он числился под агентурной кличкой «Бартин».
По Прянишникову получается, что» внутренняя линия», или «орден», или «организация», была чем-то очень двусмысленным. В принципе она была создана Кутеповым для борьбы с проникновением в РОВС советской агентуры.[20]
В действительности же «внутренняя линия» была организацией не только охранительной, но политической и стремилась пронизать своими людьми все эмигрантские группировки, дабы направлять их деятельность из единого анонимного центра.
Из книги Прянишникова явствует также, что, призывая к активной борьбе с большевиками, «внутренняя линия» фактически ее парализовала, требуя, чтобы всякая активная, в частности боевая деятельность против советской власти, непременно контролировалась «орденом». Она, в частности, требовала от имени РОВСа, чтобы ей сообщались маршруты следования боевиков, которых другие организации, например, НТС, направляли в Советскую Россию.
Нужно ли говорить, что эти боевики либо гибли, либо в лучшем случае еле уносили ноги, не выполнив задания.
Если добавить к этому, что разоблаченный как советский агент генерал Скоблин стоял очень близко к руководству «внутренней линии», а с апреля 1935 года и возглавил ее (работу РОВСа на территории Советского Союза он возглавлял и ранее), то истинный характер «внутренней линии» становится как будто ясен.
(Впрочем — не совсем так. Ведь Скоблин, по всем признакам, работал также и на немцев.)
А Беневоли? На кого бы он ни хотел работать — на белогвардейцев или на ГПУ, плоды его трудов все равно неизбежно попадали в одно и то же место — в Москву. Либо через Эфрона, либо по «внутренней линии» через Скоблина.
Согласитесь, что русские эмигранты в Париже жили в те годы насыщенной и интересной жизнью…
Яд «Треста»
Еще до нынешнего «еврейского» потока в истории эмиграции из СССР был случай выезда беженцев с дозволения начальства. Я имею в виду высылку в 1922 году группы интеллигентов, которых советские власти считали потенциальным рассадником крамолы. По официальному определению, выслали тогда 160 наиболее активных буржуазных идеологов». Хотели парализовать всякую, даже потенциальную, оппозицию. Не желая из-за международного престижа расстреливать пачками виднейших представителей интеллигенции, проявили гуманность. Крупнейшие ученые: историки, математики, философы России — двинулись в путь.
Казалось бы, оказавшись в эмиграции, эти люди высокого интеллектуального потенциала, считавшие себя принципиальными противниками советской власти, или которых советская власть считала таковыми, поднимут на новую высоту борьбу против коммунистической диктатуры.
Ничего подобного, однако, не произошло.
Могло ли советское руководство предвидеть такое развитие событий?
В конце 1920 года в Харбине вышел сборник молодого профессора истории Николая Устрялова, сподвижника адмирала Колчака,»В борьбе за Россию». Автор, бывший кадет, формулировал некоторые основные принципы движения, которое получит свое название год спустя, когда выйдет в Праге сборник под названием «Смена вех».
Интересно, что Устрялов посвятил свою книгу генералу Брусилову, крупнейшему военачальнику царской армии, примкнувшему к большевикам. Именно в этом Устрялов видит истинный патриотизм. Суть и пафос устряловского сборника: признать поражение белых армий, прекратить всякую борьбу, пойти в Каноссу. Устрялов объясняет неприятие русской интеллигенцией большевистской революции своего рода недоразумением. По мнению Устрялова, интеллигенция стала врагом революции потому, что она, революция, ошибочно казалась ей силой, разрушающей русское государство, разлагавшей армию, унижавшей отечество.