В воспоминаниях как Бентлей, так и Чемберса постоянно мелькают замечания вроде: «через такого-то мы продвинули нашего человека на стратегически важный пост» или» на пост, где он мог влиять на политику США в нужном для СССР направлении».
Среди постоянных источников подпольной сети называются такие должности, как «заместитель министра финансов», «помощник начальника управления стратегических служб», «референт помощника государственного секретаря», «сотрудник военного министерства», «чиновник Управления стратегических резервов», «начальник отдела Латинской Америки Государственного Департамента», и т. п.
Среди источников, особо ценимых советским начальством, был многолетний сотрудник Государственного Департамента Алджир Хисс.
Уже после войны, когда до его коммунистического прошлого докопалась Комиссия Конгресса по расследованию антиамериканской деятельности, Хисс писал в обращенной конгрессменам записке:
«В качестве сотрудника Государственного Департамента я был генеральным секретарем, то есть высшим административным лицом Международной ассамблеи по установлению мира, которая основала Организацию Объединенных Наций».[33]
Хисс называл ряд международных встреч, в подготовке которых он непосредственно участвовал, и среди них — Ялту.
Так что с американской стороны по крайней мере один советский агент эту встречу готовил.
В доказательство безупречности своего послужного списка Хисс называл бывших начальников, коллег или просто знатных людей, с которыми встречался и общался: то были министры, послы, члены Верховного Суда, генералы и адмиралы и даже г-жа Рузвельт.
Из названных Хиссом высокопоставленных людей ни один не потребовал, чтобы его вычеркнули из списка покровителей. А ставший позже государственным секретарем Дин Ачесон сказал:»Я никогда не отвернусь от Хисса».
Ведь Хисс был джентльмен, либерал, выпускник Гарвардского университета. И его окружение, состоявшее из либеральных джентльменов, выпускников Гарвардского университета, стояло за него горой.
Гарвардский университет! Этот храм чистой науки! А теперь зададим вопрос: как это было возможно?
Разумеется, для того, чтобы советский агент мог долгие годы работать в Государственном Департаменте, чтобы вместе с другими он мог, очевидно, влиять на исход переговоров между США и СССР с пользой для последнего, чтобы такие же агенты действовали на пользу Москве в других государственных учреждениях Вашингтона, никакой подпольной организации хватить не могло, существуй на правительственных верхах минимальная настороженность по отношению к СССР, к его политике. Но ничего подобного не было. Царило, наоборот, полное благодушие и беспечность.
Разоблачивший в конце концов Хисса Уиттекер Чемберс порвал с партией и советской разведкой в 1938 году. Человек по натуре религиозный, Чемберс, осознав, что коммунизм является абсолютным злом, решил уйти, полагая, впрочем, что победы коммунизма в мировом масштабе вряд ли удастся избежать.
История этого разрыва поучительна. Чемберс думал, что участники подпольной группы, знающие его как человека идейного и бескорыстного, задумаются над причинами, побудившими его уйти, и последуют его примеру.
Куда там! После краткого замешательства, вызванного исчезновением Чемберса, группа, которую он фактически возглавлял, продолжала честно трудиться на Москву. Убедившись в том, что Чемберс молчит, его даже не сочли нужным убить.
Беглец пытался заставить своих товарищей прекратить шпионить, изредка припугивая: вот ужо он донесет на них в ФБР! Но он только пугал. До того дня в 1939 году, когда узнал, что Советский Союз подписал пакт с нацистской Германией.
Тогда Чемберс встретился с заместителем государственного секретаря по безопасности Адольфом Берлем и продиктовал список известных ему советских агентов в правительственном аппарате США и в первую очередь в Госдепартаменте.
Берль помчался к Рузвельту.
Президент изволил весело смеяться и велел своему собеседнику забыть эту дурацкую историю. Какая ерунда — советские агенты в Госдепартаменте!
Берль забыл, как ему и было велено. Работавшие по дипломатическому ведомству советские агенты прослужили на своих постах (и повышались по службе) всю войну и послевоенные годы.
Позже, когда за этих людей взялась Комиссия Конгресса, Берля вызвали и спросили, что за список вручил ему в 1939 году Чемберс. Берль ответил под присягой, что точно не помнит, но речь, кажется, шла о списке участников какого-то марксистского кружка или семинара.