Привилегированность Олега П. и образцовость «Камня» позволяют рассматривать их, как представителей разных групп младшего поколения правящей элиты.
А следовательно, и делать научно аргументированные прогнозы эволюции стуктуры власти в Советском Союзе.
«Если нынешняя тенденция будет продолжаться, — пишут Бауэр и Байер, — советский руководящий класс все более стабилизируется, и в нем будет все меньше людей, вышедших из низов. Отсюда мы можем заключить, что в руководящем классе будет все меньше карьеристов и все больше таких, что по характеру приближаются к Олегу. Это означало бы, что люди, занимающие руководящие посты, не будут уже способны выдержать тот яростный ритм работы, который так нравится нынешним руководителям. Основным вопросом, конечно, является: сумеют ли советские руководители перед лицом такого развития событий в достаточной мере остановить процесс социального окостенения, чтобы вызвать приток свежих сил из низших классов, не подверженных той пассивности, которую мы наблюдаем в Олеге».
Удивительно живучи ложные концепции. Сегодня, как в пятидесятые годы, специалисты изучают советскую «золотую молодежь», полагая, что именно она станет через несколько лет у кормила власти.
Политические концепции, попадающие в широкую печать, эфемерны. Даже нашумевшая книга не оставит, как правило, длительного следа. Зато наукообразная заумь для узкого круга специалистов будет оказывать длительное, хотя и скрытое влияние.
Интеллектуальная лень, нежелание что бы то ни было переосмыслить заставляет обращаться к авторитетам. Те же, как известно, выражают не вульгарно-личную точку зрения, а объективную истину. Чтобы стать таковой, истина должна опираться на «научный аппарат»: цитаты, сноски, примечания к тем и другим, библиографию по главам и сноски к ним, индекс имен и примечания, серию приложений с римской нумерацией, диаграммы и схемы. Часть текста должна быть набрана петитом, а лучше — нонпарелью.
Еще более глубокое и длительное воздействие на умы оказывают подчас работы, вообще не предназначенные для публикации.
В здание непонимания второй эмиграции солидным кирпичом лег труд, написанный историком меньшевиком Борисом Двиновым для исследовательского центра Ранд «Политика в эмиграции».
О чем эта работа?
Главным образом о власовском движении.
Почему она может интересовать нас? Потому что если знакомство Запада со второй эмиграцией определяет, хотя бы отчасти, отношение Запада к нынешней эмиграции, то вторую эмиграцию Запад засудил в большой мере по власовскому движению.
Это определялось различными факторами.
Во-первых, общей атмосферой, царившей в некоторых политических и, главным образом, университетских кругах США, где были убеждены, что если в Советской России не все идеально, то это «отдельные нетипичные явления».
Французы утверждают, что правильно постаг вить вопрос означает его решить.
Каких же результатов добились исследователи Гарвардской экспедиции, уйдя от естественного вопроса: «Что это за страна, из которой граждане бегут миллионами?»
В отношении власовского движения произошло нечто аналогичное. Вопрос, «что это за страна, около миллиона солдат и офицеров которой взяли оружие против своих?» задан не был.
Двинов ставил вопрос следующим образом: можно ли рассматривать власовское движение, как пример политического пораженчества?
Заметьте, он не пользуется, как это делает, к примеру, Джорж Фишер — сын Луи Фишера — терминами «сопротивление» или «оппозиция». Это было бы с его стороны признанием власовского движения. Его моральным оправданием.
А что такое политическое пораженчество? Это движение, которое ставит целью поражение собственной страны для достижения своих политических целей.
Была ли у власовцев в начале войны, то есть когда большинство из будущих участников этого движения попали к немцам, политическая программа, предусматривающая ставку на поражение СССР?
Ага, не было такой программы!
Были ли во время войны случаи организованного перехода на сторону немцев целых крупных подразделений? Например, полков или дивизий? Не было!
То, что советские бойцы и офицеры, попав в плен стихийно, шли затем служить к немцам, Двинов объясняет лишь адскими условиями содержания в лагерях. Случай, когда в лагере под Вильнюсом из двадцати шести тысяч пленных двенадцать выразили желание взять оружие на стороне немцев[41] Двинов отметает как нетипичный.
На самом деле этот пример не подходит ему по другой причине — стихийное движение пленных не ложится в его схему. А схема утверждает, что власовское движение — это факт германской пропаганды, а не факт неприятия массой советских людей существующего в СССР режима.
41
Б. Николаевский. Пораженческое движение 1941–1945 годов и генерал А. А. Власов. «Новый журнал.ХVIII. Нью-Йорк. стр. 212.