Почему не в Израиль?
Всем известно, что поначалу подавляющее большинство евреев, выезжавших из СССР, отправлялось на родину предков. Знатоки утверждают, что евреями двигал тогда энтузиазм, горделивое воспоминание о Шестидневной войне, о только что пережитой войне Судного дня.
Сторонники такой концепции утверждают (как профессор Герман Брановер в «Джеру-залем Пост»), что «одним из самых мощных мотивов эмиграции евреев из СССР является стремление избежать ассимиляции».
Они же указывают на то, что в ноябре 1973 года, сразу после войны, отсев из Вены был почти нулевым. Затем кривая поползла вверх. А среди едущих в Израиль круто подскочил вверх процент стариков.
(К слову добавим, что из тех, кто из Вены едет в Израиль, впоследствии покидает страну до семи процентов. Патриоты-оптимисты утверждают, что четыре).
Поговорим о венском отсеве. О некоторых его причинах. О неизвестных нам в Союзе, но хорошо известных «компетентным органам» объективных, постоянно действующих факторах, зная которые, можно было без особого труда вычислить, куда поедут евреи. Причем с большей точностью, чем основываясь на степени накала халуциан-ского духа.
Поговорим о факторах, делающих такой отсев почти неизбежным.
Хотя бы такой. В Израиль пустят всю семью, но там нечего делать. В Израиле ты формально у себя дома, на родине. Имеешь все права, и будешь всласть эти самые права качать, часто оказавшись в положении беженца-попрошайки.
В США? Там шансы встать на ноги больше, да и общий уровень жизни не чета израильскому. Но туда не пускают стариков и больных!
Так возникло одно уродливое явление. Еврейские семьи, бросающие в Вене стариков, отказывающиеся от них. Беспомощные деды и бабки едут в Израиль, их дети и внуки — за океан.
Не очень красиво — но что поделаешь. Иммиграционные правила выдуманы не эмигрантами!
Но это сравнительно позднее явление.
Другой фактор: принятое в октябре 1972 года Конгрессом США решение о предоставлении статуса беженцев советским евреям, желающим по выезде из СССР обосноваться не в Израиле. А статус беженца означает, в частности, что человек может въехать в США вне эмиграционной квоты.
Почему же этот фактор не сработал сразу, почему не ринулись дружно?
Тому было несколько причин. Тогда шумели вокруг принятой в то же время поправки Джексона. Добивавшиеся выезда евреи попросту не слишком уловили еще открывшиеся для них новые возможности. Но постепенно, чем больше люди, разобравшись на месте, ехали из Вены не в Тель-Авив, а в Рим, чем больше шло обратно в СССР писем, что и как надо делать, где хорошо, а где худо, тем гуще становился римско-американский поток. Знающие уже тогда понимали, что к чему. Один из лидеров «движения евреев за репатриацию», уехавший незадолго до меня говорил:»Не будьте идиотом! О каких моральных обязательствах может идти речь? Кому нужен ваш вонючий Израиль?»
Он, кстати, оказался нужен ему. Прежде чем обосноваться за океаном, мой знакомый снял с исторической родины неплохую пенку.
Сегодня все умные, все все знают. И по субботам в московской синагоге, на улице Архипова, десять, не слышно разговоров об Израиле. Спорят лишь о том, куда лучше податься: в США, в Австралию Или в Канаду.[48]
Помалкивают лишь о самой заветной мечте, уделе немногих: приехать в ФРГ, собрать доказательства, что ты фольксдойтч, человек германской культуры, и получить подданство Федеративной Республики со всеми пособиями и привилегиями, полагающимися вернувшемуся на родину немцу. Но это, повторяю, удается единицам.
К тому же, сразу после решения Конгресса, еще не было необходимого аппарата, способного направить за океан по-настоящему крупный поток. Главное — не было материально заинтересованного аппарата. Надо ли объяснять, что материальная заинтересованность — мощная движущая сила. Но прежде чем о ней говорить, напомним о некоторых политических факторах.
Так почему, собственно, правительство США способствует въезду в страну советских евреев? Ведь статус беженцев — немалая привилегия.
Скептики утверждают, что американскому правительству советские евреи не очень нужны, что обошлись бы американцы без блатарей Ленинграда, без цвета Молдаванки и Подола.
В США вчерашние советские уголовники лучше всего, говорят, интегрировались в Чикаго, где царит польская мафия, но и в Нью-Йорке они вполне ловко пристроились к итальянской мафии.
В Брайтон-Бич появление наших соотечественников вообще можно назвать крупной удачей. Оно преобразило этот приморский городок. Цветное население было вытеснено, появились русские магазины, и кривая изнасилований, убийств, торговли наркотиками зачахла перед бурным расцветом невинных мордобоя и пьянства. Что, как известно, гораздо лучше. Брайтон-Бич стал местом, пригодным для проживания белых людей, правда, не без покровительства своих, русско-еврейских рэкетиров.
48
Так говорил мне недавний эмигрант из Риги, побывавший в Москве с израильской делегацией.