В ответ тем, кто грозил мне письменно, устно и через третьих лиц, заявляя, что, указав на эти шестьдесят процентов, я оскорбил их лично, не скажу ничего. Бесцельно. Но для других готов дать некоторые уточнения.
Эту цифру я слышал из двух источников. Во-первых, от человека, непосредственно этим делом в недавнем прошлом занимавшимся. А в Израиле мне примерно такую же цифру назвали в очень солидном учреждении.
Оба мои источника указывали при этом на следующее. Те, кто проводит вербовку отъезжающих, выполняя при этом стандартное, спущенное сверху задание, считают, что из давших такую подписку максимум два процента когда-нибудь смогут быть оперативно использованы. Остальные отсеются по тем или иным причинам или окажутся неинтересными.
И еще один момент. Следует учесть, в какой обстановке все это сплошь да рядом происходит. Человек все распродал, все роздал, упаковал. Сидит на чемоданах. Тут ему говорят, что визу у него отберут, если он не подпишет… Бросайте в них камень, если хотите. Я не буду. Приведенный мною пример характеризует не подписавших, а режим, при котором все это происходит. Если не 60 процентов, а почти сто процентов из выезжающих давали в какой-то форме в лапу родной таможне, чтобы не мучили зря и не трепали нервы в последнюю минуту, то разве из этого следует, что всем нам присуще подкупать государственных чиновников?
Кроме того, мне искренне кажется, что такого рода контакты между будущими эмигрантами и КГБ имеют очень мало значения. Ведь подумайте о широких возможностях использовать людей без их воли и ведома! Или за деньги.
Прощальный контакт с отъезжающими приносит советским властям совсем иной и немалый профит.
Учтено, полагаю, что подавляющее большинство «подписантов» сразу по приезде (отчасти по инерции), а то и в пути, пойдут с повинной в контрразведку по новому месту прописки. Виноват, мол, заставили, грозили…
В книге «Игра в обман» бывший заместитель начальника Отдела дезинформации разведки Чехословакии, Ладислав Биттман,[55] пишет, как его служба использовала репатриацию в ФРГ нескольких десятков тысяч немцев.
План был прост, надежен и дешев. Валюты не требовалось. Среди отъезжающих проводилась массовая вербовка. Вопрос ставился ребром:»Не подпишешь не поедешь!»
Но предложение делалось людям, о которых было предварительно известно, что: во-первых, они не затеют принципиальных разговоров, а во-вторых, что они терпеть не могут чехов и сразу побегут каяться в контрразведку.
Требовалась все же кропотливая подготовка. Вербуемый не должен был догадаться, что все это липа. Поэтому его «готовили»: ему давали план будущей работы, разрабатывались условия связи, назначались встречи. Так, разумеется, чтобы ненароком не задеть настоящую разведывательную сеть.
На проверку этой ерунды западные немцы были вынуждены потратить уйму времени, занять весь свой личный состав.
Даже сравнительно быстро поняв, что соседи-Швейки морочат им голову, они не могли отмахнуться ото всех приходящих к ним с повинной, не проверить названные им явки, «почтовые ящики», объекты наблюдения.
По словам Биттмана, в течение многих месяцев разведка Чехословакии делала в ФРГ, что хотела: противник ловил фиктивных агентов.
Возней с фиктивными агентами дело, разумеется, не исчерпывалось. Ведь были еще такие иммигранты, которые никуда не являлись и ни в чем не сознавались. Как же с ними быть? А что если они-то как раз…
Так и крутилась карусель!
В смысле потери времени проверка слов человека, заявившего, что его завербовали, утверждений другого, говорящего, что с ним вели разговоры, но он отказался, или третьего, утверждающего, что он вообще» ни сном, ни духом», — равноценна. Ваша личная безупречность в этом смысле никакого значения не имеет.
На Западе в компетентных органах работают добросовестные чиновники, и проверке новых иммигрантов они уделят все необходимое время.
Поскольку же повсюду поспеть нельзя, это, безусловно, облегчит работу настоящим советским шпионам.
Что и требовалось доказать!
Люди, мыслящие научно, считают всякое манипулирование нами невозможным. Слишком, мол, нас много.
«Как бы ни манипулировал КГБ выездными делами выезжающих из СССР, — пишет один недавний эмигрант, — при выезде десятков и сотен тысяч вступает в действие закон больших чисел. При такой большой массе эмигрантов, в конечном счете, среди них оказывается такое же число интеллектуалов, жуликов, стукачей, одноногих, грудных младенцев и лиц с незаконченным средним образованием, сколько их в любом советском городе».[56]
55
Ladislav Bittman. The deception game. ("Ballantine books, N. Y., 1981). Он также приводит пример работы венгерских «коллег» Организовав поток «писем слушателей» на радиостанцию Свободная Европа, они заставили снизить политическое вещание на 30 % и заменить его на музыку.