В Москве в 1996 г. «насчитывался» один-единственный преферансный клуб «НотаБене», который тихо увял, просуществовав около года. У нас клубные традиции только складываются. Однако некоторые основы этики игрока и наблюдателя уже изложены в Кодексе преферанса, текст которого приводится в этой книге. Авторы кодекса надеются, что свод моральных норм и правил будет шлифоваться при помощи читателей книги и любителей преферанса, которые своим безукоризненным и достойным подражания поведением в клубах в качестве игроков и кибитцеров впишут много ярких страниц в историю и теорию этики игры.[238]
Чемпионаты мира и другие крупные бриджевые турниры предоставляют наблюдающим невиданные возможности. Сотни зрителей, собравшихся в специально оборудованном зале, имеют возможность наблюдать каждую сдачу интересного матча — заявку за заявкой, ход за ходом. Все карты воспроизводятся на специальном световом табло, которое видно из любой точки зала. Связь между залом и комнатой, где происходит игра, осуществляется по телефону или при помощи компьютерного оборудования. Вышедшие из игры карты гаснут на табло. Возможность наблюдать за ходом игры в отдельном зале имеет то преимущество, что зрители могут комментировать торговлю и розыгрыш, не оказывая никакого влияния на игроков. Будем надеяться, что в недалёком будущем мы увидим похожую картину на крупных преферансных турнирах.
О том, каким отношением бывает окружён в бриджевом клубе заслуженный кибитцер, рассказывает Альфред Шейнволд в своей книге «Кратчайший путь к победам в бридже»: «…Мы живём в демократическом веке, когда сословные разделения и привилегии исчезают во всём мире. Многие игроки в бридж, однако, испытывают сожаление, наблюдая окончание века признанных кибитцеров. В своё время в хорошем бриджевом клубе для того, чтобы стать кибитцером, недостаточно было платить членские взносы и сидеть позади игрока. Лавры истинного кибитцера нужно было заслужить. Бывало так, что приходилось месяцами молча сидеть и наблюдать за игрой, прежде чем кто-то обратит на тебя внимание. Достаточно было сыграть одну-единственную сдачу, чтобы утратить заработанное таким трудом признание, и тогда приходилось всё начинать сначала.
Если же вам удавалось вести такой образ жизни достаточно долго, вас признавали кибитцером. Теперь вы могли давать советы игрокам, есть за карточным столиком и безнаказанно проливать томатный соус на карты. Вы могли даже выхватить карту из рук игрока и бросить её на стол, если он долго не мог решиться, с чего же пойти.
В золотой век кибитцеров кибитцера высшего ранга сопровождали два-три дорбицера. Они стояли за его спиной, в то время как кибитцер занимал почётное место на стуле. Дорбицеры, конечно, не могли обращаться непосредственно к игроку, но они могли переговариваться с другими дорбицерами или изредка высказывать своё мнение кибитцеру.
Существовала ещё более низкая каста зрителей — цицеры. Они находились на ещё более почтительном расстоянии от стола, чем дорбицеры, и, когда были несогласны с каким-нибудь заказом или ходом, имели право выражать своё отношение к происходящему исключительно мимикой.
Всех этих различий ныне, увы, уже не существует. Зритель, сидящий рядом с вами на чемпионате мира, имеет право прошептать: «Ходи с пики, идиот!» — и вы не можете быть уверены, что он не простой дорбицер или даже цицер… Многие удивляются, почему кибитцер оказывается прав чаще, чем игрок. Так часто случается, даже если кибитцер видит карты только одного игрока и даже если этот игрок — эксперт. Преимущество кибитцера заключается в том, что он не обязан принимать решение. Он может спокойно сидеть на своём месте и не говорить ничего до конца сдачи. Потом, если всё кончилось хорошо, он может сказать: «Я бы играл именно так». Но если игрок ошибётся в трудной ситуации, кибитцер может заметить (обычно он так и делает), что он бы сыграл иначе».[239]
Часто на ломберном столике кроме карт, пульки и карандашей присутствуют предметы «необязательные» — пепельницы, рюмки, бутылочка коньяку. (Игра теряет свою строгую прелесть, если вторая бутылка кончается раньше, чем первая пулька, а драгоценные капли проливаются на карты, вместо того чтобы следовать по назначению. Поэтому лучше иметь рядом маленький приставной столик или табуретку.) Но так или иначе, играющие находят время от времени повод ненадолго прервать игру и отметить сыгранный или несыгранный мизер, девятерную или иное выдающееся событие. Кроме того, практически после каждой сдачи имеет место короткое обсуждение случившегося. Иногда это реплика типа: «Ничего нельзя было сделать» или «Расклад, батенька, расклад», но бывает и так, что вистующие начинают осыпать друг друга упрёками или (гораздо реже) похвалами.
238
Особенно большие надежды возлагаются на гостей и членов преферансного клуба «Марьяж» в Интернете (