«Прочитать» при сдаче (а тем более запомнить) весь расклад по крапу довольно сложно, для непрофессионала практически невозможно. Научиться этому умудряются весьма немногие, самые способные. Нужно заметить, что при таких способностях бессмысленно играть в преферанс: есть много других игр, в которых подобное умение вознаграждается значительно более щедро.
И всё же, если краплёные карты и не дают возможности знать весь расклад, то несколько карт одного из оппонентов известны всегда (особенно на своей сдаче). А эта информация тоже может оказаться весьма ценной. Например, можно не опасаться убитки с первого хода на крупной игре и не закладываться на «несчастный случай», которого заведомо не произойдёт. Или, наоборот, концентрация карт определённой масти на одной из вражеских рук побудит быть более осторожным при заказе контракта.
При сдаче можно всегда составить представление об «общем мотлахе». Например, равномерное распределение не останется незамеченным. В то же время сильный перекос в какой-то масти тоже бросается в глаза.
Знание всего только нескольких карт по сдаче делает возможным «угадывание» на распасовке. Это особенно важно при игре в гусарика, когда 12 карт не участвуют в игре и просчитать расклад до конца редко бывает возможно. Удобно и то, что партнёры сидят напротив: можно присмотреться к рубашкам карт на руках, если необходимая информация не была получена при сдаче.
Что более ценно для игрока в преферанс — счётные и аналитические способности или ловкость рук и ушлость? Однажды в общежитие университета явилась весьма сильная команда (из двух человек). Хозяева поля дали бой в гусарика. Гости разделились таким образом: картами играл сильнейший преферансист всех времён и народов[257] (тот самый, который выдерживал систему и докладывал в сберкассу по 100 рублей), а рядом с ним сидел его долист — тот, кто организовал всю эту баталию (нашёл лохов) и дал свои карты, краплёные, разумеется.
Заканчивается распасовка. Маэстро должен угадать, в какую из двух мастей (черву или пику) пойти, чтобы включить противника. В задумчивости он накручивает на палец прядь и без того курчавых волос. Долист вперил орлиный взор в рубашки карт на руках у врага и разглядел пику. Он опускает руку под стол и давит один раз в бедро напарника. Тот крутит локон, а весь его вид свидетельствует о титанических логических рассуждениях.
— Молодец! Талантливо маскируется, — подумал долист,[258] но на всякий случай продублировал маяк. Мастер продолжал размышления. — Пика! — палец больно кольнул бедро (маэстро даже вздрогнул).
Ещё несколько мгновений ушло на анализ возможных последствий хода, и недрогнувшая рука бросила на стол черву. Противник снёс пику и показал карты: «Моих больше нет!»
— А почему бы не пойти в пику? — голос долиста звучал ласково и выражал как бы не гнев, не негодование, а всего лишь «благоговейный интерес» к ходу рассуждений Учителя.
— Вероятней была черва.
— А я бы пошёл в пику! — долист изо всех сил ткнул пальцем в бедро знатоку вероятностей. Тот чуть не вскрикнул от неожиданности и боли.
— Но ведь вероятней была черва!
Мы уже говорили о том, что настоящий профи думает в первую очередь о том, чтобы не «спалить номер», чтобы сохранить своё искусство или свой перевес в тайне. Артист, пользующийся маяком, делая нелогичный ход, имитирует ошибку. Иногда в буквальном смысле «роняет» карту на стол. И тогда эта карта становится штрафной — взять её назад он уже не имеет права. «Зоркий орёл», следящий за прикупом, способен, как коршун, выхватить оттуда нужную семёрку и тут же показать другую карту. В крайнем случае, профессионал идёт на то, чтобы проиграть партию. Разоблачение и даже подозрение обошлись бы ему дороже.
Есть такой анекдот: идут ранним утром двое играющих. Всю ночь играли, проиграли всю наличность и ещё в долг «нагрузились». Один насвистывает популярную среди неудачников песенку Аллы Пугачёвой «Нагружать всё больше нас стали почему-то…», а другой ему в задумчивости говорит: «Хорошо ещё, что они наш номер не выкупили!»
Эту маленькую вставочку захотелось сделать специально для того, чтобы акцентировать тон, каким был задан вопрос «почему не в пику?». Ведь противник не видел и не чувствовал болезненных тычков под столом. Внешне всё выглядело вполне благопристойно. А тон был самый что ни на есть уважительный: не надменно и с вызовом «папа, вышли денег!», а почтительно, мол, «папа, вышли денег!».
256
Общий мотлах — поверхностное представление о качестве карты на руках, для составления которого достаточно беглого взгляда. Например, вы толком не успели рассмотреть свои карты и проанализировать возможную заявку. Но «общий мотлах» — отсутствие тузов, королей и семёрок — говорит о том, что можно сказать
257
Не станем называть его по имени, чтобы он, не дай бог, не обиделся. Сейчас он жив, здоров и в последнее время переключился на игру в блэкджек в казино.
258
Это большое искусство — скрывать тайное знание. У профессиональных американских игроков в блэкджек есть даже специальный термин, означающий большую ставку, которую игрок делает в невыгодной для себя ситуации для отвода глаз. Таким манёвром он пытается убедить сотрудников казино в том, что не ведёт счёта вышедшим картам.