Можно задаться вопросом: на кой, извините, исследовать всю эту чепуху!? Целиком с вами согласен — для честной дружеской игры она совершенно бесполезна. Но при боевых, военных отношениях это знание может пригодиться. И совершенно не обязательно самому становиться жуликом.
Представьте, что ваш партнёр начал вам что-то «толкать». Ваши действия? Одна из возможных реакций — возмутиться и прекратить игру. Другая — примерно наказать, — желательно тем же оружием.
Если вы знакомы с теорией: распознали приём и знаете его доходность, все карты, как говорится, у вас в руках. Если вы играете сильнее на целую голову и оцениваете свой перевес, по крайней мере, вистов в 400 в пульке до 50, — то можно и потерпеть жульничество: преимущество всё ещё на вашей стороне. Ну а если вы не слишком разборчивы в средствах и считаете, что поведение партнёра развязывает вам руки,[290] то перед вами — огромный простор.
Только что мы рассматривали случай с отставным военным, славшим пакет, пользовавшимся контролькой и получавшим сменку в оборотку. Если попытаться сравнить количественный перевес от каждого из этих приёмов, то нужно, очевидно, проделать следующие операции:
а) оценить доходность контрольки, учтя все факторы: увеличение номинала игры, если она есть; разницу между игрой и проигранной распасовкой и т. д.;
б) затем нужно разделить полученное значение на три, потому что исполнитель сдаёт не в каждой сдаче, а только в каждой третьей.
Мы получим численное значение его перевеса в вистах в расчёте на одну сдачу. После этого возьмём его проигрыш от сменки и разделим на общее количество сдач в пульке. Если баланс будет положительным, ограничимся одной сменкой. Если нет — кинем вторую, третью…
В общежитие московского института пришёл исполнитель. Он играл в преферанс в компании студентов-математиков целые сутки, выиграл все деньги и ушёл. Ребята, оставшиеся без стипендии, собрали все пульки и в задумчивости рассматривали исписанные листы. Какова вероятность того, что один определённый игрок из четверых сыграет так много крупных игр и останется в выигрыше один, а все остальные проиграют? Не слишком большая, не больше 1/10. Какова вероятность, что тот же игрок повторит результат в двух пульках? Вероятности следует перемножить. Значит, 1/100. За сутки сыграно 12 пулек. Выходит, что вероятность 12-кратного повторения одного и того же результата составляет 1/1012. Или одну триллионную. В честной игре такого не бывает. Следовательно, человек делал что-то такое, что позволяло ему играть большие игры раз за разом. Подтасовывал! Доказано.
Когда одному шулерскому приёму противопоставляется другой, статистически должен победить тот, чей приём имеет бОльшую доходность. Подтверждение этой простой истины встречалось нам неоднократно: когда мы иронизировали по поводу контрольки против сменки (соотношение примерно то же, что у рогатки против крупнокалиберного пулемёта); когда говорили о полосатых картах, которые один читает только по мастям, а другой — «по мастям и по ростям»; когда вспоминали Джеймса Бонда с его сменкой против зеркального портсигара, и во многих других случаях.
Но тут возникает интересный вопрос: есть ли разница между применением шулерских приёмов и просто хорошей сводкой, например, получением большой форы в игре?
Один карточный аферист, одновременно мастер спорта по шахматам, выиграл приличные деньги в шахматы, сумев грамотно свестись. Придя в гости к шахматисту-любителю, он сказал всего одну нужную фразу: «А, я знаю, это — шахматные часы!». После этого они стали играть с хозяином в блиц, причём гость получал фору: минуту на пять. Начали по мелочи, но всё время увеличивали ставку, а фору постепенно уменьшали. В конце игры уже гость давал хозяину минуту на пять.
Является ли подобное поведение спортивным или ничем не отличается от обычного мошенничества? Для меня это вопрос из области этики и даже, если хотите, нравственный.
В студенческие годы мой товарищ и постоянный долист «ударился в религию». Он провозгласил, что не станет больше обманывать людей, не будет играть «на шансах». Не отвергая возможности рассмотрения для себя этого вопроса в будущем и допуская, что оценка и позиция в принципе верны, — я выразил неподготовленность вот так сразу взять и отказаться от привычного образа жизни, уровня доходов, любимого занятия, в конце концов.
Но я уважал чувства своего товарища и признавал право человека на свободу вероисповедания. Однако поскольку до этого мы стояли друг у друга в постоянной доле, т. е. делили пополам всякий выигрыш и всякий проигрыш (независимо от личного присутствия при игре), то я предложил нашу концессию временно расторгнуть: мне стало бы невыгодно идти в долю к человеку, играющему по счастью, а ему — брать деньги, заработанные шулерской игрой, грешно. Я был движим соображениями справедливости, с одной стороны, а с другой — тайной надеждой: проголодается — вернётся.
290
Как говорили древние, suspento licente fede — подозрение освобождает от верности (