Ты гуляй, гуляй, мой конь,
Пока не поймаю,
Как поймаю — зауздаю
Шелковой уздою.
Я поймаю зауздаю
Шелковой уздою,
Дам две шпоры под бока —
Конь, лети стрелою!
Ты лети, лети, мой конь,
Ты, как ветер, мчися,
Против нашего двора,
Конь, остановися.
Подъезжай, конь, к воротам,
Топни копы́тами,
Чтобы вышла милая
С черными бровями.
Но не вышла милая,
Вышла ее мати:
«Здравствуй, в хату заходи,
Здравствуй, милый зятик».
А я в хату не пойду,
Пойду я в светлицу,
Разбужу я ото сна
Красную девицу.
Красавица там спала,
Ничего не знала,
Правой ручкой обняла
Да поцеловала.
482. «Ехали солдаты…»
Ехали солдаты
Со службы домой,
Ой, на плечах погоны,
На грудях кресты.
Ой, ехали по дорожке —
Родитель стоял.
«Эх, здорово, папаша!»
— «Здорово, сын родной!»;
— «Расскажи, папаша,
Про семью свою».
— «Ой, семья, слава богу,
Прибавилася:
Ой, женка молодая
Сыночка родила».
Ой, сын с отцом ни слова,
Садился на коня.
Ой, на коня гнедого,
Ехал со двора.
Ой, подъезжает к дому —
Мать с женой стоят.
Мать стоит с улыбкой,
Жена-то во слезах.
«Эх, тебя, мать, прощаю —
Жену-то никогда!»
Эх, закипело сердце
В солдатской груди,
Ой, заблистала шашка
Во правой руке,
Эх, сняла буйну голову
С неверной жены.
«Что я наделал,
Что я натворил!
Жену я зарезал,
Сам себя сгубил,
Маленьку малютку
Навек осиротил!»
483. «По воле летает орел молодой…»[481]
По воле летает орел молодой.
Летамши по воле, добычи искал,
Нашедши добычу, сам в клетку попал.
Сидит за решеткой орел молодой,
Приятную пищу клюет пред собой.
Клюет и бросает, сам смотрит в окно;
К нему прилетает товарищ его.
«Товарищ, друг милый, давай улетим!»
— «Лети, мой товарищ, а я за тобой, —
Где солнце сияет, где светит луна,
Где синее море, где теплы края!»
484. «Вот мчится тройка удалая…»[482]
Вот мчится тройка удалая
Вдоль по дорожке столбовой,
И колокольчик, дар Валдая,
Звенит уныло под дугой.
Ямщик лихой — он встал с полночи,
Ему взгрустнулося в тиши,
И он запел про ясны очи,
Про очи девицы-души,
«Вы, очи, очи голубые,
Вы сокрушили молодца,
Зачем, о люди, люди злые!
Вы их разрознили сердца?
Теперь я горький сиротина!»
И вдруг махнул по всем по трем,
И тройкой тешился детина —
И заливался соловьем.
485. «Не осенний мелкий дождичек…»[483]
Не осенний мелкий дождичек
Брызжет, брызжет сквозь туман;
Слезы горькие льет молодец
На свой бархатный кафтан.
Полно, брат молодец,
Ты ведь не девица!
Пей, тоска пройдет,
Пей, пей,
Пей, тоска пройдет!
«Не тоска, друзья-товарищи,
В грудь запала глубоко:
Дни веселья и дни радости
Отлетели далеко!»
Полно, брат молодец…
«Э-эх! вы братцы, вы товарищи,
Не поможет мне вино,
Оттого что змея лютая
Гложет, точит грудь мою».
Полно, брат молодец…
«И теперь я все, товарищи,
Сохну, вяну день от дня,
Оттого что красна девица
Изменила мне шутя!»
Полно, брат молодец…
«Да! как русский любит родину,
Так люблю я вспоминать
Дни веселья, дни счастливые…
Не пришлось бы горевать!»
Полно, брат молодец…
вернуться
Нельзя мне, товарищ, с тобой улететь,
Судьбой суждено мне в тюрьме умереть —
Закованы руки, и ноги в цепях,
Нет силы могучей в иссохших руках.
481
Иногда завершают следующей строфой:
Напевы варьируются.
вернуться
483
Песенный вариант несохранившегося стихотворения А. А. Дельвига. Музыка Глинки. Она же пригодилась композитору и для романса Антониды «Не о том скорблю, подруженьки» («Иван Сусанин»). Музыку на этот текст написал также Цехановский (1887). Упоминают Л. Н. Андреев («Дни нашей жизни»), В. В. Вересаев («Товарищи»), А. И. Куприн («Черная молния»).