Выбрать главу
Своей и вражьей кровью смыв Все преступленья буйной жизни И за победы заслужив Благословения отчизны, — Нам смерть не может быть страшна; Свое мы дело совершили: Сибирь царю покорена, И мы — не праздно в мире жили!»
Но роковой его удел Уже сидел с героем рядом И с сожалением глядел На жертву любопытным взглядом, Ревела буря, дождь шумел; Во мраке молнии летали; Бесперерывно гром гремел, И ветры в дебрях бушевали.
Иртыш кипел в крутых брегах, Вздымалися седые волны, И рассыпались с ревом в прах, Бия о брег козачьи челны. С вождем покой в объятьях сна Дружина храбрая вкушала; С Кучумом буря лишь одна На их погибель не дремала!
Страшась вступить с героем в бой, Кучум к шатрам, как тать презренный, Прокрался тайною тропой, Татар толпами окруженный. Мечи сверкнули в их руках — И окровавилась долина, И пала грозная в боях, Не обнажив мечей, дружина…
Ермак воспрянул ото сна И, гибель зря, стремится в волны, Душа отвагою полна, Но далеко от брега челны! Иртыш волнуется сильней — Ермак все силы напрягает И мощною рукой своей Валы седые рассекает…
Плывет… уж близко челнока — Но сила року уступила, И, закипев страшней, река Героя с шумом поглотила. Лишивши сил богатыря Бороться с ярою волною, Тяжелый панцирь — дар царя — Стал гибели его виною.
Ревела буря… вдруг луной Иртыш кипящий осребрился, И труп, извергнутый волной, В броне медяной озарился. Носились тучи, дождь шумел, И молнии еще сверкали, И гром вдали еще гремел, И ветры в дебрях бушевали.

ФЕДОР ГЛИНКА

(1786–1880)

152. Подоконье[161]

(С богемского)

Ночь придет. Знакомой мне         Обойдя дорожкой, Запою я в тишине         Под твоим окошком: «Спи, мой ангел! Добрый сон! Пусть тебя лелеет он!..
Будь он сладок, как твоя         Золотая младость! Кто ж приснится?.. Если я —         Улыбнись, как радость! Спи, мой ангел! Добрый сон! Пусть тебя лелеет он!..»
<1823>

153. Песнь узника[162]

Не слышно шуму городского, В заневских башнях[163] тишина! И на штыке у часового Горит полночная луна!
А бедный юноша! ровесник Младым цветущим деревам, В глухой тюрьме заводит песню И отдает тоску волнам!
«Прости, отчизна, край любезный! Прости, мой дом, моя семья! Здесь за решеткою железной — Уже не свой вам больше я!
Не жди меня отец с невестой, Снимай венчальное кольцо; Застынь мое навеки место; Не быть мне мужем и отцом!
Сосватал я себе неволю, Мой жребий — слезы и тоска! Но я молчу — такую долю Взяла сама моя рука…»
Уж ночь прошла, с рассветом в злате Давно день новый засиял! А бедный узник в каземате — Все ту же песню запевал!..
<1826>

154. Завеянные следы[164]

Над серебряной водой,           На златом песочке Долго девы молодой           Я берег следочки…
Вдруг завыло в вышине,           Речку всколыхало; И следов, любезных мне,           Будто не бывало!..
Что ж душа так замерла?           Колокол раздался… Ах, девица в храм пошла:           С ней другой венчался…
вернуться

161

Возможно, перевод с чешского (на основании подзаголовка).

вернуться

162

Иногда приписывают К. Ф. Рылееву и А. И. Полежаеву; иногда как «народная песня». Известна переработка на болгарском.

вернуться

163

Заневские башни — бастионы Петропавловской крепости.

вернуться

164

Первые строки поют так:

На серебряных волнах, На желтых песочках…

Первую строку иногда поют: «На серебряной реке». Упоминает П. Ф. Якубович («В мире отверженных»).