Выбрать главу
Лежал один я на песке долины; Уступы скал теснилися кругом, И солнце жгло их желтые вершины И жгло меня — но спал я мертвым сном.
И снился мне сияющий огнями Вечерний пир в родимой стороне. Меж юных жен, увенчанных цветами, Шел разговор веселый обо мне.
Но в разговор веселый не вступая, Сидела там задумчиво одна, И в грустный сон душа ее младая Бог знает чем была погружена;
И снилась ей долина Дагестана; Знакомый труп лежал в долине той; В его груди, дымясь, чернела рана, И кровь лилась хладеющей струей.
1841

231. «Нет, не тебя так пылко я люблю…»[241]

1
Нет, не тебя так пылко я люблю. Не для меня красы твоей блистанье: Люблю в тебе я прошлое страданье И молодость погибшую мою.
2
Когда порой я на тебя смотрю, В твои глаза вникая долгим взором: Таинственным я занят разговором, Но не с тобой я сердцем говорю.
3
Я говорю с подругой юных дней[242]; В твоих чертах ищу черты другие; В устах живых уста давно немые, В глазах огонь угаснувших очей.
1841

232. «На севере диком стоит одиноко…»[243]

На севере диком стоит одиноко         На голой вершине сосна И дремлет качаясь, и снегом сыпучим         Одета, как ризой, она.
И снится ей всё, что в пустыне далекой —         В том крае, где солнца восход, Одна и грустна на утесе горючем         Прекрасная пальма растет.
1841

233. Любовь мертвеца[244]

Пускай холодною землею         Засыпан я, О друг! всегда, везде с тобою         Душа моя. Любви безумного томленья,         Жилец могил, В стране покоя и забвенья         Я не забыл.
*
Без страха в час последней муки         Покинув свет, Отрады ждал я от разлуки —         Разлуки нет. Я видел прелесть бестелесных         И тосковал, Что образ твой в чертах небесных         Не узнавал.
*
Что мне сиянье божьей власти         И рай святой? Я перенес земные страсти         Туда с собой. Ласкаю я мечту родную         Везде одну; Желаю, плачу и ревную,         Как в старину.
*
Коснется ль чуждое дыханье         Твоих ланит, Моя душа в немом страданье         Вся задрожит. Случится ль, шепчешь засыпая         Ты о другом, Твои слова текут пылая         По мне огнем.
*
Ты не должна любить другого,         Нет, не должна, Ты мертвецу, святыней слова,         Обручена. Увы, твой страх, твои моленья         К чему оне? Ты знаешь, мира и забвенья         Не надо мне!
1841

234. Утес («Ночевала тучка золотая…»)[245]

Ночевала тучка золотая На груди утеса-великана; Утром в путь она умчалась рано, По лазури весело играя;
Но остался влажный след в морщине Старого утеса. Одиноко Он стоит, задумался глубоко, И тихонько плачет он в пустыне.
1841

235. Казачья колыбельная песня[246]

Спи, младенец мой прекрасный,         Баюшки-баю. Тихо смотрит месяц ясный         В колыбель твою. Стану сказывать я сказки,         Песенку спою; Ты ж дремли, закрывши глазки,         Баюшки-баю.
вернуться

241

Музыка Н. А. Титова, Дмитриева, Булахова, Гурилева, С. Голицына и др. (всего 28 композиторов). Посвящено, вероятно, Е. Быховец, дальней родственнице поэта, который встречался с ней в 1841 г. в Пятигорске.

вернуться

242

Подруга юных дней — В. А. Бахметьева (в девичестве Лопухина).

вернуться

243

Вольный перевод стихотворения Г. Гейне «Ein Fichtenbaum steht einsam». Тему разлученных влюбленных (сосна в немецком языке — мужского рода) поэт заменил темой одиночества. Музыка Даргомыжского, Римского-Корсакова, Балакирева, С. Рахманинова, Гольденвейзера, Асафьева, Ребикова и др. Всего — больше 100 композиторов.

вернуться

244

Связано со стихотворением А. Карра «Влюбленный мертвец», Музыка Чайковского.

вернуться

245

Музыка Римского-Корсакова.

вернуться

246

Музыка Варламова (1861), Виардо-Гарсиа, Гречанинова, Направника и др. (свыше 20 композиторов). При пении первую строку иногда поют так: «Спи, малютка мой прекрасный». Проникла в народную среду. Имеются фольклоризированные варианты. Сохранилось сообщение, что музыку к стихотворению написал также и сам поэт.