Выбрать главу
Я бы рад вас не топтать,       Рад промчаться мимо, Но уздой не удержать       Бег неукротимый! Я лечу, лечу стрелой,       Только пыль взметаю; Конь несет меня лихой,       А куда? не знаю!
Он ученым ездоком       Не воспитан в холе, Он с буранами знаком,       Вырос в чистом поле; И не блещет, как огонь,       Твой чепрак узорный, Конь мой, конь, славянский конь,       Дикий, непокорный!
Есть нам, конь, с тобой простор!       Мир забывши тесный, Мы летим во весь опор       К цели неизвестной. Чем окончится наш бег?       Радостью ль? кручиной? Знать не может человек —       Знает бог единый!..
Упаду ль на солончак       Умирать от зною? Или злой киргиз-кайсак,       С бритой головою, Молча свой натянет лук,       Лежа под травою, И меня догонит вдруг       Медною стрелою?
Иль влетим мы в светлый град       Со кремлем престольным? Чудно улицы гудят       Гулом колокольным, И на площади народ,       В шумном ожиданьи, Видит: с запада идет       Светлое посланье.
В кунтушах и в чекменях,       С чубами, с усами, Гости едут на конях,       Машут булавами, Подбочась, за строем строй       Чинно выступает, Рукава их за спиной       Ветер раздувает.
И хозяин на крыльцо       Вышел величавый; Его светлое лицо       Блещет новой славой; Всех его исполнил вид       И любви и страха, На челе его горит       Шапка Мономаха.
«Хлеб да соль! И в добрый час! —       Говорит державный. — Долго, дети, ждал я вас       В город православный!» И они ему в ответ:       «Наша кровь едина, И в тебе мы с давних лет       Чаем господина!»
Громче звон колоколов,       Гусли раздаются, Гости сели вкруг столов,       Мед и брага льются, Шум летит на дальний юг       К турке и к венгерцу — И ковшей славянских звук       Немцам не по сердцу!
Гой вы, цветики мои,       Цветики степные! Что глядите на меня,       Темно-голубые? И о чем грустите вы       В день веселый мая, Средь некошеной травы       Головой качая?
1840-e годы

350. «Средь шумного бала, случайно…»[360]

Средь шумного бала, случайно, В тревоге мирской суеты, Тебя я увидел, но тайна Твои покрывала черты.
Лишь очи печально глядели, А голос так дивно звучал, Как звон отдаленной свирели, Как моря играющий вал.
Мне стан твой понравился тонкий И весь твой задумчивый вид, А смех твой, и грустный и звонкий, С тех пор в моем сердце звучит.
В часы одинокие ночи Люблю я, усталый, прилечь — Я вижу печальные очи, Я слышу веселую речь;
И грустно я так засыпаю, И в грезах неведомых сплю… Люблю ли тебя — я не знаю, Но кажется мне, что люблю!
1851

351. «Ты помнишь ли, Мария…»[361]

Ты помнишь ли, Мария[362], Один старинный дом И липы вековые Над дремлющим прудом?
Безмолвные аллеи, Заглохший, старый сад, В высокой галерее Портретов длинный ряд?
Ты помнишь ли, Мария, Вечерний небосклон, Равнины полевые, Села далекий звон?
За садом берег чистый, Спокойный бег реки, На ниве золотистой Степные васильки?
вернуться

360

Музыка Чайковского (1878, наиболее популярна), Шереметьева, Шефера. Стихотворение написано под впечатлением знакомства поэта с его будущей женой — Софьей Андреевной Миллер (урожденной Бахметьевой). Упоминает А. И. Куприн («Молох»).

вернуться

361

Музыка К. Баха, Пане, Симона.

вернуться

362

Мария — М. В. Волкова (урожденная Львова), двоюродная сестра поэта. Описываемая портретная галерея находилась в имении Львовых Спас-Телешово под Москвой.