Белой акации гроздья душистые
Вновь аромата полны,
Вновь разливается песнь соловьиная
В тихом сиянии чудной луны!
Помнишь ли лето: под белой акацией.
Слушали песнь соловья?..
Тихо шептала мне чудная, светлая:
«Милый, поверь мне!.. на́век твоя».
Годы давно прошли, страсти остыли.
Молодость жизни прошла,
Белой акации запаха нежного,
Верь, не забыть мне уже никогда…
Городской романс
Д. ЛЕНСКИЙ
(1805–1860)
571. Нищая[577]
(Из Беранже)
Зима, метель, и в крупных хлопьях
При сильном ветре снег валит.
У входа в храм одна, в отрепьях,
Старушка нищая стоит…
И милостыни ожидая,
Она все тут с клюкой своей,
И летом, и зимой, слепая…
Подайте ж милостыню ей!
Сказать ли вам, старушка эта
Как двадцать лет тому жила!
Она была мечтой поэта,
И слава ей венок плела.
Когда она на сцене пела,
Париж в восторге был от ней.
Она соперниц не имела…
Подайте ж милостыню ей!
Бывало, после представленья
Ей от толпы проезда нет.
И молодежь от восхищенья
Г ремела «браво» ей вослед.
Вельможи случая искали
Попасть в число ее гостей;
Талант и ум в ней уважали.
Подайте ж милостыню ей!
В то время торжества и счастья
У ней был дом; не дом — дворец.
И в этом доме сладострастья
Томились тысячи сердец.
Какими пышными хвалами
Кадил ей круг ее гостей —
При счастье все дружатся с нами;
Подайте ж милостыню ей!
Святая воля провиденья…
Артистка сделалась больна,
Лишилась голоса и зренья
И бродит по миру одна.
Бывало, бедный не боится
Прийти за милостыней к ней,
Она ж у вас просить стыдится…
Подайте ж милостыню ей!
Ах, кто с такою добротою
В несчастье ближним помогал,
Как эта нищая с клюкою,
Когда амур ее ласкал!
Она все в жизни потеряла!
О! Чтобы в старости своей
Она на промысл не роптала,
Подайте ж милостыню ей!
НИКОЛАЙ ДОБРОЛЮБОВ
(1836–1861)
572. Прелестные глазки[578]
(Из Гейне)
У тебя есть алмазы и жемчуг, —
Все, что люди привыкли искать,
Да еще есть прелестные глазки…
Милый друг, чего больше желать?
Я на эти прелестные глазки
Выслал целую стройную рать
Звучных песен из жаркого сердца,
Милый друг, чего больше желать?
Эти чудные глазки на сердце
Наложили мне скорби печать,
От них я совсем погибаю,
Милый друг, чего ж больше желать?
НИКОЛАЙ РИТТЕР
573. Ямщик, не гони лошадей![579]
Как грустно, туманно кругом,
Тосклив, безотраден мой путь,
А прошлое кажется сном,
Томит наболевшую грудь!
Ямщик, не гони лошадей!
Мне некуда больше спешить,
Мне некого больше любить,
Ямщик, не гони лошадей!
Как жажду средь мрачных равнин
Измену забыть и любовь,
Но память, мой злой властелин,
Все будит минувшее вновь.
Ямщик, не гони лошадей.
Всё было лишь ложь и обман…
Прощай, и мечты и покой!
А боль незакрывшихся ран
Останется вечно со мной.
Ямщик, не гони лошадей…
ТАТЬЯНА ЩЕПКИНА-КУПЕРНИК
(1874–1952)
574. «Говорят, я мила…»[580]
Говорят, я мила… Говорят, что мой взгляд
То голубит, то жжет, как огнем.
Звонкий смех мой весельем звучит, говорят…
Ты не любишь? Так что же мне в нем!
Говорят, небеса вдохновенье дарят
Часто музе капризной моей.
Моя жизнь для людей дорога, говорят…
Ты не любишь? Так что же мне в ней!
575. «Ах, я влюблен в глаза одни…»[581]
Ах, я влюблен в глаза одни,
Я увлекаюсь их игрою…
Как дивно хороши они,
Но чьи они, я не открою.
Едва в тени густых ресниц
Блеснут опасными лучами,
И я упасть готов уж ниц
Перед волшебными очами.
В моей душе растет гроза,
Растет, тоскуя и ликуя.
Да, я влюблен в одни глаза,
Но чьи они, не назову я…
В одни глаза я влюблена,
Как хороша их глубина,
Упасть готова ниц
Я влюблена.
вернуться
577
Музыка Алябьева. Последнюю строку 4-й строфы при пении поют так: «При го́ре нету тех друзей…». Из репертуара Вадима Козина и Галины Каревой.
вернуться
578
Иногда — «Чудесные глазки» (Du hast Diamanten und Perlen). Из цикла «Возвращение на Родину» Г. Гейне.