НИКОЛАЙ ГРЕКОВ
(1810–1866)
369. «Погоди! Для чего торопиться?..»[380]
Погоди! Для чего торопиться?
Ведь и так жизнь несется стрелой.
Погоди! Мы успеем проститься,
Как лучами восток загорится, —
Но дождемся ль мы ночи такой?
Посмотри, посмотри, как чудесно,
Убран звездами купол небесный,
Как мечтательно смотрит луна!
Как темно в этой сени древесной
И какая везде тишина!
Только слышно, как шепчут березы
Да стучит сердце в пылкой груди…
Воздух весь полон запахом розы…
Милый друг! Это жизнь, а не грезы!
Жизнь летит… Погоди! Погоди!
Пусть погаснут ночные светила.
Жизнь летит… а за жизнью могила,
А до ней люди нас разлучат…
Погоди! — люди спят, ангел милый.
Погоди! — еще звезды горят!
370. «Прощаясь, в аллее…»[381]
Прощаясь, в аллее
Мы долго сидели,
А слезы и речи
Лились и кипели.
Дрожа, лепетали
Над нами березы,
А мы доживали
Все лучшие грезы.
Так чудно лил месяц
Свой свет из-за тучки
На бледные плечи,
На белые ручки…
И в эти минуты
Любви и разлуки
Мы прожили много —
И счастья, и муки…
НИКОЛАЙ БЕРГ
(1823–1884)
371. Жалоба девы[382]
Если б, сердце, ты лежало
На руках моих,
Всё качала бы, качала
Я тебя на них,
Будто мать дитя родное,
С тихою мольбой, —
И заснуло б, ретивое,
Ты передо мной!
А теперь в груди сокрыто,
Заперто в тюрьму,
Ты доступно, ты открыто
Одному ему;
Но не видит он печали;
Как мне с этим быть?
Позабыть его? Едва ли
Можно позабыть!
Мчатся годы, грусть всё та же,
Те же все мечты…
Сердце, сердце, да когда же
Здесь умолкнешь ты?
372. Право, маменьке скажу[383]
Что такое это значит:
Как одна я с ним сижу,
Все тоскует он и плачет?..
Право, маменьке скажу!
Я ему одна забота,
Но в душе моей, вишь, лед,
И глаза мои за что-то
Он кинжалами зовет.
Вишь, резва я, непослушна,
Ни на миг не посижу…
Право, мне уж это скучно,
Право, маменьке скажу!
Под окном моим все бродит,
Сам с собою говорит;
Как одна — он глаз не сводит,
А при людях — не глядит.
Но порой, как с ним бываю,
И сама я вся дрожу,
И смущаюсь, и пылаю…
Право, маменьке скажу!
Пусть она о том рассудит;
Вот ужо я погляжу,
Что-то с ним, с бедняжкой, будет?:.
Нет, уж лучше не скажу!
373. Л. («Ты еще не умеешь любить…»)[384]
Ты еще не умеешь любить,
Но готов я порою забыться
И с тобою слегка пошутить,
И в тебя на минуту влюбиться.
Я влюбляюсь в тебя без ума;
Ты, кокетка, шалить начинаешь:
Ты как будто бы любишь сама,
И тоскуешь, и тайно страдаешь;
Ты прощаешь певцу своему
И волненье, и грусть, и докуку,
И что крепко целую и жму
Я твою белоснежную руку,
И что в очи тебе я смотрю
Беспокойным, томительным взором,
Что с тобой говорю, говорю, говорю,
И не знаю конца разговорам…
Вдруг я вижу — ты снова не та:
О любви уж и слышать не хочешь,
И как будто другим занята,
И бежишь от меня, и хохочешь…
Я спешу заглушить и забыть
Ропот сердца мятежный и страстный…
Ты еще не умеешь любить,
Мой ребенок, мой ангел прекрасный!
ИВАН НИКИТИН
(1824–1861)
374. Нищий[385]
И вечерней и ранней порою
Много старцев, и вдов, и сирот
Под окошками ходит с сумою,
Христа-ради на помощь зовет.
Надевает ли сумку неволя,
Неохота ли взяться за труд, —
Тяжела и горька твоя доля,
Бесприютный, оборванный люд!
Не откажут тебе в подаянье,
Не умрешь ты без крова зимой, —
Жаль разумное божье созданье,
Человека в грязи и с сумой!
Но беднее и хуже есть нищий:
Не пойдет он просить под окном.
Целый век, из одежды да пищи,
Он работает ночью и днем.
Спит в лачужке, на грязной соломе,
Богатырь в безысходной беде.
Крепче камня в несносной истоме,
Крепче меди в кровавой нужде