Феникс, символ Исправленного шотландского устава, принятого на общемасонском конвенте в Вильгельмсбаде в 1782 г.
Количество масонских лож, подчиненных московской префектуре, быстро увеличивалось. В самом скором времени московские братья завязали сношения с Петербургом через влиятельного масона А. А. Ржевского, который и был поставлен во главе новоучрежденной петербургской префектуры; однако в Петербурге новая организация прививалась туго: ей помешали колебания и интриги, в это время расцветшие в ложах; из показаний Новикова[93] известно только «сборище» генерал-майора Ленивцева, сменившего Ржевского на посту главного надзирателя теоретической степени. Вообще же, по подсчету Новикова[94], – правда, весьма неточному, – под управлением Москвы находилось в период от 1782 года по 1786 год всего 19 лож: в Москве 13, по одной в Орле, Могилеве, Вологде, Кременчуге, Казани и Харькове.
Что касается основанных по желанию Фердинанда рыцарских капитулов, то они были вскоре уничтожены[95], «по неотступным требованиям братьев», рыцарские градусы «совсем брошены и связь с герцогом Брауншвейгским… совсем разорвана»[96]. Желание братьев расторгнуть эту связь, которая могла навлечь на них новое недовольство правительства, было облегчено тем обстоятельством, что, как показывали на допросе Лопухин и Тургенев, «Вёльнеров круг или ложа в Берлине розенкрейцеров и разных систем с кругом герцога Брауншвейгского и между собою были не в согласии». Наши масоны «связь сию» (с герцогом) не уважали и потому воспользовались первым удобным случаем, чтобы «оставить орден Тамплиеров и благотворных рыцарей, избрать орден Злато-Розового Креста, предавшись под начальство Вёльнеру»[97].
Вместе с хлопотами об устройстве обыкновенного масонства, составлявшего только преддверие к истинному «храму премудрости», заправилы московского братства в глубокой тайне от низших собратьев организовывали в Москве центр розенкрейцерства. Мы знаем, что «единственным верховным предстоятелем» теоретической степени еще в октябре 1781 года был назначен Шварц: он один и был в то время «в ордене», так как все остальные имели только «теоретический градус» и были сделаны розенкрейцерами лишь позднее. К сожалению, эта сторона деятельности Шварца как главы розенкрейцерства в России не оставила по себе никаких следов: мы знаем только, что он должен был деятельно толковать в собраниях «теоретистов» упомянутый выше «Теоретический градус Соломоновых наук» и что он вербовал себе единомышленников на своих публичных и частных чтениях, где, излагая то же розенкрейцерское учение в популярной форме, делал слушателям весьма ясные намеки на то, что великие тайны находятся в руках так называемых Р. К.[98].
В феврале 1784 года Шварц умер. Смерть его повергла наших розенкрейцеров в «смятение и беспокойство» – не только вследствие любви и уважения, которыми был окружен этот «преизящный брат», но еще и потому, что смерть застигла его в то время, когда розенкрейцерство далеко еще не было организовано. Шварц, как это видно из письма Тедена Татищеву от 9 апреля того же года[99], должен был учредить в Москве Директорию для теоретических братьев из Татищева, Трубецкого и Новикова. Этим же письмом Теден и учредил ее, причем рекомендовал в качестве главного надзирателя для немецкого языка некоего барона Шрёдера, приехавшего в Москву около 1782 года и вскоре за тем назначенного «верховным предстоятелем розенкрейцерства». Опять во главе московского кружка оказался немец, но на этот раз далеко не столь почтенный, как его предшественник: Шрёдер не пользовался особенным влиянием в Москве и скоро разошелся с русскими розенкрейцерами из-за денежных расчетов.
В том же 1784 году развитие розенкрейцерства несколько затормозилось объявлением «силанума» (молчания)[100], последовавшим от высших орденских начальников. Во время действия силанума не могло быть ни новых посвящений, ни повышений – тем не менее это не мешало, конечно, московским братьям деятельно трудиться над усвоением розенкрейцерской науки и расширять круг своего влияния путем открытия новых иоанновских лож. Сколько продолжался силанум, мы не знаем, но, судя по тому, что в 1785 году приняты «в орден» доктор Багрянский, профессор Чеботарев и известный О. А. Поздеев[101], мы можем заключить, что к этому времени работы возобновились.
98
В лекциях Шварца «О трех познаниях» читаем: «Некоторая секта иудейская, известная под именем Э. (ессеев) и Т. (терапевтов), сохранила оное предание (данное Богом Адаму познание), и… оно перешло к так называемым Р. К…» И далее: «Чтобы дать некоторое познание о так называемой Р. К… Каббале, я почерпну впредь некоторое их понятие из изъяснения их выданных ими книг и на размышление слушателей то представлю». Из 8-й лекции. См.: Рукописи Императорской публичной библиотеки. О. III, № 40, л. 57 и об.
100
«Силанум в ордене есть такое время, в которое отцы и правители высокосветлого и святейшего ордена занимаются рассмотрением всей экономии его, – есть то время, в которое они сего благословенного и райского древа обрезывают и отсекают увядающие и засыхающие отпрыски, а иногда и целые бесплодные ветви. Время сие сколько для экономии ордена вообще весьма важное, столько и для всех отцов и в особенности для всякого брата Р-ра
101
В качестве последнего оставшегося в живых розенкрейцера он пользовался громадным уважением среди масонов начала следующего века и, кажется, играл тогда немаловажную роль в масонстве, похожую на роль высшего орденского начальника.