Я поблагодарил, обещал непременно явиться, вернулся к себе и отдыхал на кровати, пока не настало время. А потом направился к Ганелону.
Мышцы мои начинали болеть, добавилось и синяков. Что ж, это неплохо и поможет мне выглядеть старше. Я постучал в дверь Ганелона. Впустил меня мальчик, затем немедленно присоединившийся к другому юнцу, расстилавшему скатерть на столе перед очагом.
Ганелон в подпоясанной куртке, брюках и сапогах – все зеленого цвета – сидел в кресле с высокой спинкой. Когда я вошел, он поднялся и пошел навстречу поприветствовать меня.
– Сэр Кори, мне уже доложили о ваших сегодняшних подвигах, – сказал он, пожимая мне руку. – Теперь рассказ о том, как вы несли Ланса, кажется еще более достоверным. Должен признаться, что подобной доблести от человека вашего облика я не ожидал… Не хочу, конечно, вас этим обидеть…
Я усмехнулся:
– Никаких обид.
Он подвел меня к креслу, подал мне бокал с белым вином, которое было для меня слишком сладким, и сказал:
– Глядя на вас, я мог бы решить, что справлюсь с таким одной левой… Но вы пронесли Ланса целых пять лиг да еще убили по дороге двух клятых кошек. Он рассказал мне и о каирне из больших камней…
– Как он сегодня? – перебил я.
– Пришлось приставить к нему часового, чтобы он не поднимался с постели. Этот бугай захотел было встать и погулять по замку. Господом клянусь, я не выпущу его из кровати еще целую неделю!
– Значит, ему лучше.
Ганелон кивнул:
– За его здоровье.
– За это стоит выпить.
И мы выпили. А потом он сказал:
– Если бы в моей армии все были вроде вас с Лансом, вся история могла бы сложиться и по-другому.
– Какая история?
– Да с Кругом и его стражами, – ответил он. – Вы слыхали?
– Ланс упомянул, но это и все.
Один из мальчиков обжаривал на слабом огне насаженный на вертел громадный шмат говядины; время от времени, поворачивая вертел, он поливал мясо вином. Иногда запах достигал моих ноздрей, вызывая раздраженное бурчание в желудке и ответный смешок Ганелона. Другой мальчишка отправился на кухню за хлебом.
Ганелон долго молчал. Он допил свой бокал, налил по новой. Я все еще смаковал первый бокал.
– А вы слыхали когда-нибудь об Авалоне? – наконец спросил он.
– Да, – ответил я. – Когда-то от бродячего барда довелось мне услышать такую песню: «На берегу реки благословенной заплакали мы, вспомнив Авалон. В руках мечей бесславные обломки, щиты развесили мы на деревьях. Разрушены серебряные башни, в кровавом море скрылись мостовые. Так сколько, сколько миль до Авалона? И все, и ни одной. Разрушены серебряные башни…».[3]
– Авалон пал? – удивился он.
– Возможно, певец был помешанным. Я не знаю ничего об Авалоне. Просто запомнились стихи.
Ганелон отвернулся и молчал несколько минут, а потом проговорил дрогнувшим голосом:
– Было, было такое место. И я жил там много лет назад. Не знал я только, что Авалон пал.
– Почему же оставили вы это место? – спросил я.
– Я был изгнан правителем Авалона – колдуном, лордом Корвином из Амбера. Сквозь тьму и безумие послал он меня сюда, чтобы я страдал и умер… о, я страдал, и смерть много раз бродила так близко… Я искал дорогу назад, но никому она не ведома. Я спрашивал у колдунов и даже у плененной твари из Круга, прежде чем мы убили ее. Дороги на Авалон не знает никто. Как сказал поэт? «И все мили, и ни одной», – неправильно процитировал Ганелон. – А вы не помните имя того барда?
– К сожалению, не помню.
– А где находится Кабра, откуда вы держите путь?
– Далеко на востоке, за морем, это островное королевство.
– Есть какая-нибудь возможность нанять там отряд? Я могу заплатить.
Я отрицательно покачал головой:
– Страна невелика, вместо армии – просто ополчение, да и дорога в один конец займет несколько месяцев по земле и суше… И в наемники их не заменишь, народ не слишком воинственный.
– Тогда вы не похожи на своих соотечественников. – Ганелон еще раз внимательно взглянул на меня.
Я медленно тянул вино, а потом ответил:
– Я был инструктором королевской стражи.
– Тогда, быть может, вы согласитесь остаться здесь и позаниматься с моими воинами?
– Я останусь на несколько недель и помогу вам.
С мгновенной строгой улыбкой он кивнул:
– Печально слышать, что дивный Авалон пал… Но если это так, значит, и властелин его, должно быть, мертв ныне… – Он осушил бокал. – Значит, бывают такие времена, когда и демону не защититься… Прекрасная мысль. Выходит, и у нас есть шанс одолеть своих демонов.
3
Перепев псалма 136 «При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе».