Дом адвоката Пьера Верна в Шантене (с современной почтовой открытки).
«Тогда еще почти не путешествовали, – пишет Жюль Верн в «Воспоминаниях детства и юности». – Это было время масляных светильников, панталон со штрипками, национальной гвардии, огнива. Да, уже на моей памяти появились фосфорные спички, пристяжные воротнички, манжеты, почтовая бумага и марки, брюки без штрипок, пальто, шапокляк (складной цилиндр), штиблеты, метрическая система, пароходы на Луаре, которые назывались «невзрывающимися», потому что они взлетали на воздух реже других пароходов; омнибусы, железная дорога, трамваи, газ, электричество, телеграф, телефон, фонограф. Я принадлежу к поколению, которому суждено было жить между двумя гениями – Стефенсоном и Эдисоном».
Далее идет выразительный перечень того, что было и чего еще не было в эпоху «между двумя гениями – Стефенсоном и Эдисоном» (см. подписи под фотоиллюстрациями).
А затем Жюль Верн рассказывает, как плавал с братом на ялике по Луаре, лавируя против западного ветра, отправляясь в путь при отливе и возвращаясь с приливом в Шантене.
Жюлю не было и десяти лет, когда он усвоил морские термины, разбирался в судовождении, читал и перечитывал Купера, помнил чуть ли не наизусть «Историю знаменитых кораблекрушений», «Робинзона Крузо» Дефо, «Швейцарского Робинзона» Висса. Однажды, когда он был один в плохом ялике без киля, в нескольких километрах' от Шантене, внезапно отошла обшивка, и ялик наполнился водой. С трудом добравшись до песчаного островка, Жюль превратился в «Робинзона».
«Я уже представлял себе, как построю хижину из листьев, как из тростника смастерю удочку, а из шипов – рыболовные крючки, как буду, уподобившись дикарям, добывать огонь с помощью двух сухих кусочков дерева. Сигналы? Но мне незачем их подавать, так как их могут сразу заметить, и меня спасут раньше, чем мне бы того захотелось… Но прежде всего, нужно было утолить голод. Как? Весь мой провиант пропал во время кораблекрушения. Охотиться на птиц? Но без собаки это невозможно, ружья у меня тоже не было. Может быть, ракушки? Но где их взять? Теперь-то я испытывал все муки одиночества, весь ужас лишений на пустынном острове… Мой желудок взывал!
Это продолжалось всего несколько часов. Как только наступил отлив, воды стало по щиколотку, и я смог добраться до континента, так я называл правый берег Луары. Я спокойно вернулся домой, и мне пришлось довольствоваться банальным домашним обедом, вместо трапезы Крузо, о которой я мечтал – сырые ракушки, кусок пекари[13] и лепешки из муки маниока.