Атомный двигатель наделил современную субмарину таким могуществом, какое и не снилось Жюлю Верну. Водоизмещение «Наутилуса» перестало казаться большим, скорость – недостижимой, длительность плавания без подъема на поверхность – невероятной. Неспособность подводных кораблей погружаться на большие глубины возмещается гидроаппаратами разных конструкций. Батискафы и батисферы проводят исследования даже на дне Марианской впадины, где зарегистрирована наибольшая из известных глубин – 11022 метра.
Трудно перечислить все преимущества современного подводного корабля перед «Наутилусом». Начать с того, что атомный двигатель и химическая регенерация воздуха дают ему возможность месяцами не всплывать на поверхность. Жюль Верн, естественно, не мог в 1870 году предусмотреть для «Наутилуса» телевизора, эхолота, всевозможных радиолокационных и радиотехнических приборов, разведывательного самолета с ангаром, не говоря уже о перископе и торпеде. Когда через несколько лет после выхода романа были изобретены торпеды, писатель собрался было вооружить ими капитана Немо, но… раздумал: поправки пришлось бы вносить в каждое новое издание.
Пьер Верн в возрасте семидесяти лет (1869). Портрет Ф. де Шатобура.
Жюль Верн был прав – возможности науки и техники сильнее воображения! В тумане будущего он увидел прообраз идеального подводного судна. В нем много сходства с позднее осуществленными конструкциями. Но есть в этой великой книге и немало ошибок и преувеличений. Мог ли их избежать Жюль Верн? Нет, конечно. Не будь преувеличений, не было бы и фантастического романа.
С каждым годом «Наутилус» все больше устаревает. Но роман «Двадцать тысяч лье под водой» выходит новыми изданиями, остается одной из любимых книг едва ли не во всем мире.
В чем же секрет обаяния этой бессмертной книги?
В личности капитана Немо.
Новатор науки и борец за свободу, он воплощает в себе лучшие качества идеальных героев Жюля Верна. Он не только странствует, изобретает и строит, не только проникает в тайны природы, но и борется на стороне порабощенных народов за претворение высоких идей, не совместимых с существованием деспотизма и рабства.
– Море не принадлежит деспотам, – говорит Немо профессору Аронаксу. – На его поверхности они еще могут сражаться, истреблять ДРУГ друга, повторять все ужасы жизни на суше. Но в тридцати футах под водой их власть кончается. Ах, профессор, живите в глубине морей! Только здесь полная независимость, только здесь человек поистине свободен, только здесь его никто не может угнетать!
Изобретатель и его изобретение составляют как бы одно целое. Капитан Немо без «Наутилуса» был бы лишь повторением образа бунтаря-романтика, каких появлялось немало в литературе прошлого века, а «Наутилус» без капитана Немо – в лучшем случае научно-фантастическим очерком подводной навигации будущего. Изобретение одухотворяет образ изобретателя. Машина оживает под руками ее творца.
Капитан Немо – гениальный ученый и революционер. Его «Наутилус» – и подводная лаборатория и орудие мщения угнетателям. Но прежде всего – лаборатория.
К услугам капитана Немо – богатейшая библиотека и уникальный музей.
В библиотеке собраны «произведения великих писателей и Мыслителей древнего и нового мира – все то лучшее, что создано человеческим гением в области истории, поэзии, художественной прозы и науки».
В музее, рядом с партитурами великих композиторов и шедеврами мировой живописи, представлена единственная в своем роде коллекция океанской флоры и фауны, включая и различные сокровища, найденные на дне морей.
Каюта капитана Немо украшена портретами героев и мучеников борьбы за свободу. Среди них – известные деятели Польши, Греции, Ирландии, Италии, Северной Америки, «посвятившие свою жизнь высокой идее гуманизма».[46]
Образ Немо овеян таинственностью. Он молчалив, угрюм, задумчив, его прошлое неизвестно, намерения непонятны, но сама его внешность свидетельствует о высоких душевных порывах; это «самый совершенный образ мужской красоты; его черные глаза смотрят с холодной решительностью, бледность его кожи говорит о хладнокровии, голова его гордо поднята».
Люди, разделяющие с ним одиночество и опасности, беспредельно преданы своему капитану, повинуются каждому его жесту. Но экипаж «Наутилуса» обезличен. После трехмесячного плавания пленники не могут определить, какова численность команды. Несколько раз появлялся помощник капитана, но только за тем, чтобы получить и выполнить очередное приказание. Ни он и никто другой из команды даже не названы по имени и не действуют как самостоятельные персонажи.
46
В этом перечне нет ни одного француза, хотя Жюль Верн назвал бы немало дорогих его сердцу имен. Назвал бы, но… не мог так как роман был написан в мрачную пору монархической реакции Наполеона III.