Как и все демократы-шестидесятники, Марко Вовчок увлекалась естественнонаучными идеями. Об этом говорит ее совместная работа с Д. И. Писаревым над переводами книг Брема и Дарвина, а также содержание выходившего под ее редакцией журнала «Переводы лучших иностранных писателей». Понятно, что предложение Этцеля не могло ее не заинтересовать, тем более что «Необыкновенные путешествия» она читала с восторгом. Этцель сделал Марию Александровну своей представительницей в Петербурге и заключил договор с издателем Звонаревым, связанным с Некрасовым и «Отечественными записками». Гранки очередного романа, пока он постепенно печатался в «Журнале воспитания и развлечения», а также клише иллюстраций Этцель отправлял в Петербург, и роман в переводе Марко Вовчка появлялся на русском языке почти одновременно с подлинником.
С 1867 по 1877 годы она перевела четырнадцать романов, сборник повестей и рассказов и научно-популярный географический труд «Знаменитые исследователи и путешественники» – большую часть из того, что Жюль Верн успел написать с начала его союза с Этцелем.
По тому времени это были самые лучшие русские издания книг Жюля Верна – и по качеству переводов, и по художественному оформлению. Переводы Марко Вовчка доносили до читателей легкость и живость жюль-верновского слога и его жизнерадостный французский юмор. И все-таки в этих хороших переводах было немало отступлений и пропусков.
Позднее сама переводчица так охарактеризовала свою работу: «…с благословения Верна его издатель Этцель предоставил М. Вовчку как переводы, так и переделки, сокращения и вставки, которых в переводах имеется немало, – например, длинноты перечней различных флор, фаун и т. п. переделаны в разговорную форму».
Деятельность Марко Вовчка как переводчицы и пропагандиста произведений Жюля Верна – яркая страница в истории русско-французских литературных и книгоиздательских связей.
II. Точки соприкосновения
Точно так же, как для истории должен быть возбужден исторический интерес, для изучения географии должен быть возбужден географический интерес. Географический же интерес, по моим наблюдениям и опыту, возбуждается или знаниями естественных наук, или путешествиями… Путешествия для географии большей частью служат первым шагом к изучению науки.
Казалось бы, трудно найти двух более несхожих писателей, чем Толстой и Жюль Верн. Великий реалист и великий фантаст. Неистовый обличитель зла и певец научных дерзаний…
И все-таки противоположности в чем-то сходятся. Не будь никаких точек соприкосновения, вряд ли гения русской литературы заинтересовали бы сочинения французского романиста.
При всем различии исходных позиций, сближает их пытливость ума, огромная начитанность в научной литературе, склонность к гипотезам, стремление проникнуть в тайны природы, сделать науку достоянием масс, приобщать читателей к знаниям в живом, доходчивом, художественном изложении.
«Образование, – писал Толстой, – есть потребность всякого человека… Образование на деле и в книге не может быть насильственно и должно доставлять наслаждение учащимся». Писать для них нужно «понятно и занимательно», «ясно и красиво».
Тех же взглядов придерживался Жюль Верн и претворял их в романах. Толстой осуществлял свои педагогические принципы, обучая крестьянских детей и упорно, на протяжении пятнадцати лет работая над «Азбукой», «Новой азбукой» и «Русскими книгами для чтения». Была прочитана груда книг. Написано для детей более 600 (!) рассказов и очерков. Из них 133 – на естественнонаучные темы. «Эта азбука, – сетовал Толстой, – одна может дать работы на 100 лет. Для нее нужно знание греческой, индийской, арабской литературы, нужны все естественные науки, астрономия, физика».[52] Отсюда и его занятия химией, математикой, механикой, историей, ботаникой, зоологией, этнографией…
Именно в этот период Толстой заметил Жюля Верна. Пристальный интерес к «Необыкновенным путешествиям» отразился в его дневниках и письмах, в рекомендательных списках и других подготовительных материалах к кругам детского чтения, а также в мемуарах близких ему людей. Он считал «путешествия» Жюля Верна во всех отношениях полезными и как опытный воспитатель читал или пересказывал собственным детям, соединяя беседу с игрой, поучение с развлечением.
В 1870-х годах, кроме «Вокруг Луны», он прочитал им вслух «Двадцать тысяч лье под водой», «Дети капитана Гранта», «Приключения трех русских и трех англичан в Южной Африке», «Вокруг света в восемьдесят дней». Перечень книг мы находим в воспоминаниях сыновей Толстого – Ильи и Сергея. Однако в библиотеке Ясной Поляны сохранились и другие романы (преимущественно в первых этцелевских изданиях), которые, по-видимому, тоже были известны Толстому: «Путешествие и приключения капитана Гаттераса», «Путешествие к центру Земли», «Плавающий город», «В стране мехов», «Таинственный остров», сборник повестей и рассказов «Доктор Окс».
52
По замыслу Толстого его «Азбука» – первоначальный свод знаний, изложенных в форме коротких рассказов, притч, басен и так далее.