Анна взяла пакет в руки и медленно пошла к выходу.
— And now you can try,[14] — без выражения сказала ей вслед негритянка.
Анна не поняла ее.
Негритянка указала на дверь туалета, подсвеченную по контуру неоном, и сделала незабываемый жест, предлагающий опробовать покупку.
Туалет был чистый, просторный, с тумбочкой, заваленной порнографическими журналами и маленьким ковриком на полу.
Анна честно вскрыла упаковку и извлекла оттуда предмет. Предмет был приятно тяжелым и хорошо лежал в руке. Анна опустила крышку на унитазе, села и прикрыла глаза. Ей почему-то вспомнилась старая лошадь в больничном саду, который был рядом с домом, где она росла. Лошадь звали Мальчик. Ходить в больничный сад запрещалось, и дети бегали туда тайком. Они просовывали сквозь щели в деревянном заборе ладошки с морковкой и яблоками, и Мальчик аккуратно брал еду с руки, касаясь дряблыми теплыми губами.
— У него нет яиц, — со знанием дела однажды сказал Лешка, который жил без отца с мамой и поэтому разбирался во всем.
Анна не очень понимала, зачем лошади яйца. Однажды дети пришли в больничный сад и застали пустой сарай с распахнутой дверью. Они бросили морковь и яблоки прямо там, на грязный пол… Через неделю они так и валялись под первым снегом… Анна вздрогнула от стука в дверь.
— Глеб?
— Are you okay? — спрашивал охранник за дверью. — Open the door please![15]
Анна резко встала и тут же рухнула, на чем-то поскользнувшись.
Когда она пришла в себя, над ней колыхалось черное декольте.
— Can you hear me?[16] — сказало декольте.
— Есс, — ответила Анна, и декольте с недоумением заколыхалось над ней.
— Do you need any help, mam?[17] — сказало декольте кому-то.
— Hoy, — крикнула Анна. — Не надо.
Над декольте появилась голова и Анна узнала продавщицу.
— Do you speak English?[18] — спросила негритянка Анну.
— My English is bad. I’m from Moscow. I live with my boyfriend. He drinks every day. I love him and I’m fine! I’m from Moscow.[19]
— How did you get here?[20] — спросила охранник.
— Бай кар,[21] — Анна тыкнула пальцем туда, где за стеной стояла ее машина.
Негритянка и охранник переглянулись. Похоже, им было неохота вызывать ни скорую, ни полицию.
— I’ll bring her some water,[22] — сказала негритянка.
— You’d better make her a coffee[23], — сказал охранник.
При мысли об американском кофе в животе у Анны неприятно сжалось.
— Но кофи! — сказала Анна. — Джаст вота плиз.[24]
Охранник помог Анне подняться и усадил в своё кресло.
Английские слова проступали перед её глазами, будто начертанные на стенах поверх упакованных влагалищ и анусов. Они звучали в голове вместе с произношением.
«Мистэ Харрис Хок из э вери импотант пёсн. Хи из э клак. Хи из э клак ин э биг банк… »[25]
Это был стандартный текст из учебника «Нарру English», заученный еще с тех пор, когда Анна посещала репетитора. В памяти всплыла и сама Вера Ароновна, толстая пожилая еврейка, страдающая сахарным диабетом, и ее квартира с полированной мебелью и множеством белых вязаных салфеток. Анна ездила к ней на троллейбусе через весь город и таскала банки с консервированными ананасами. Вера Ароновна считала, что ей полезно есть ананасы. Несмотря на это, она умерла и унесла с собой салфетки, ананасы и мой не успевший укорениться английский.
Видимо, Анна произнесла текст вслух, потому что негритянка переспросила:
— Your boyfriend’s name is Harris?[26]
— Ес, — Анне стало смешно.
Она допила воду и встала.
— Are you okay? — снова спросила негритянка.
— Айм мач бэттер,[27] — ответила Анна.
Негритянка вдруг так по-бабьи понимающе похлопала ее по плечу, что Анна улыбнулась ей.
— Nice trip,[28] — сказала негритянка.
На улице Анну догнал охранник и вручил ее покупку, которую она забыла в туалете.
Мелкий снег сыпался с неба. Было еще темно, но уже виднелись большие деревья на горизонте, обведенные светом.
Анна стояла с резиновым членом в руке и ловила ртом снежинки.
Музыка
Перевалов пьет пиво из баклажки и каждые полчаса, виновато улыбаясь, удаляется в покосившийся дачный сортир. Это раздражает маму. И Ларису, новую жену Перевалова. Впрочем, не такая она и новая. Просто мы с Переваловым не виделись больше десяти лет.
— Жара, — говорит мама, вытирая пот над губой. — У меня все цветы засохли.
19
У меня плохой английский. Я из Москвы. Я живу с другом. Он пьет каждый день. Я люблю его и я в порядке. Я из Москвы.