В день Святого Галуса [51]было назначено собрание капитула, на котором сэру Ричарду Гастингсу предложили стать сенешалем лондонского Темпла, а после торжественных поздравлений присутствующие обсудили вопрос о делах в Палестине. Осто де Сент-Омер поведал, что после плачевных результатов второго крестового похода в Святую землю, несмотря на более-менее стабильную обстановку, все большее влияние приобретает некто Hyp ад-Дин [52], который ведет с христианами непрестанные войны. Поэтому они должны откликнуться на просьбы собратьев из Святой земли и послать им подмогу; причем следует поспешить, не обращая внимания на штормящее море, ибо корабли тамплиеров уже проверены, у них есть опытные лоцманы и…
Ричард Гастингс вдруг заметил, что невнимательно слушает командора. В том, что лондонский Темпл поможет собратьям, он и не сомневался. Другое дело, что Гастингсу было обидно, что, обсуждая кандидатуры отправляемых в Палестину рыцарей, Осто де Сент-Омер не упомянул об Артуре ле Бретоне. Конечно, бывший госпитальер недавно невыгодно отличился и одно время сидел в карцере, однако, если разобраться, он не был зачинщиком, и Осто наверняка об этом знает, поскольку кроме госпитальера наказал и иных участников той потасовки. Артур смог проявить себя даже в этой драке — он один отбивался шестом от доброго десятка наседавших на него крепких и рьяных молодцов. И разве это не указывало на то, как много пользы принес бы бывший госпитальер, когда придет время сразиться с неверными?
Вот о чем думал новый сенешаль лондонского Темпла, но молчал: дисциплина в ордене требовала смирения. Что, однако, не помешало Гастингсу переговорить с Осто де Сент-Омером позже, когда тот наблюдал с галереи за конными рыцарями, затеявшими игру в шикан [53].
Сэр Ричард встал рядом с командором и тоже какое-то время следил за игрой. Ибо там, среди гонявших шестами толстый, свалянный из шерсти мяч конников, был и его подопечный Артур ле Бретон. Работая коленями и удилами, молодой рыцарь направлял лошадь туда, куда только отбили мяч, успевал доскакать едва ли не первым, но если его нагоняли, то не спешил смешаться с массой сталкивающихся и теснивших друг друга всадников, а выжидал удобный случай, когда мяч оказывался в стороне, и тогда ловко поддевал его шестом, направляя в нужную сторону.
— Кажется, мой Артур неплохо справляется, — заметил Гастингс. — Вы не находите, друг мой?
Командор медленно кивнул, не сводя взора с поля для игры в шикан, сейчас более похожее на раскисшее болото из-за ливших уже который день дождей. Из-за этого и лошади, и всадники были мокрыми и сплошь заляпанными грязью. И все же подобная конная забава в прецептории приветствовалась: рыцари приобретали необходимую сноровку в управлении лошадьми, учились оценивать положение противников, а заодно и расходовали так свой пыл, чтобы быть более хладнокровными в повседневной жизни и общении.
Осто де Сент-Омер медленно повернулся к Гастингсу.
— Похоже, вы даже не заметили, что назвали этого рыцаря «мой Артур». Я давно заметил, что вы излишне сильно привязались к госпитальеру.
Гастингс смутился, но стал уверять, что его расположение к бывшему рыцарю ордена Святого Иоанна основано на том, что он оценил его как способного воина, который может принести немало пользы и славы ордену Храма.
— А вы, Осто, словно игнорируете его. Мне это непонятно. Получается, что мои рекомендации этому парню ничего не значат для вас?
— Просто я вижу все несколько иначе, чем вы, Ричард, — ответил командор и опять посмотрел в сторону играющих всадников. — К примеру, вы не заметили, что манера Артура ле Бретона ездить верхом более схожа с хорошо заученными навыками, а не происходит естественно, как у тех, кто вырос в седле. Знаете, у нас существует поговорка: «Воинами становятся с детства или никогда. Тот, кто не стал воином сызмальства, годится только в священники». И, учитывая грамотность и знание латыни госпитальера, я скорее готов поверить, что его растили для монашеской стези, нежели сражаться в рядах рыцарства. Кто был его отец? Что мы знаем о нем и его роде?
— Но разве… Ведь когда я писал вам о госпитальере, вы уже кое-что разузнали о нем.
Осто де Сент-Омер прищурился, словно раздумывая. Но потом все же поведал своему другу нечто, чего тот еще не знал: оказывается, чтобы проникнуть в иной орден и узнать подноготную об интересующем их человеке, необходимо получить разрешение самого Великого магистра тамплиеров. Однако сейчас орден Храма остался без своего главы. Ибо магистр Эврар де Бар неожиданно снял с себя полномочия, решив стать монахом, а так как его преемника еще не избрали, остались неразрешенными и многие вопросы. В том числе и вопрос о дознании про Артура ле Бретона.