Милдрэд нравилось придумывать фасоны. Она сама скроила плащ из переливчатого голубого шелка, сшила нарядное платье-сюрко [70]из светлой венецианской парчи, обшила его по-королевски роскошным горностаем, а нижнее платье сделала из бархата темно-синего цвета, столь плотно облегавшее, что в сюрко с его низкими боковыми проймами ее фигура с тонкой талией казалась особенно прелестной. А еще были богатые пояса с ювелирными розетками в виде сплетенных листьев, головной обруч наподобие короны из светлого золота и с зубчиками, каждый из которых оканчивался идеально круглой лунно мерцающей жемчужиной. Корона казалась удивительно светлой и легкой, Милдрэд любила носить ее с воздушной вуалью из дамасского переливающегося шелка нежно-алого цвета. Все это было роскошно и великолепно, но теперь Милдрэд хотела, чтобы ее свита носила ливреи, как у особ королевского дома. Она сама разработала крой туник с разрезами по бокам и вставками на груди, с вышитой головой коня — гербом Армстронгов. Даже простоватых Джун и Джил Милдрэд нарядила в специально придуманные для них широкие складчатые одеяния, отчего эти две грубоватые женщины стали походить на солидных матрон из почтенных семейств.
Но ее хорошее настроение вмиг испарилось, когда в начале зимы вернулся Юстас и даже привез с собой Хорсу. Милдрэд устроила принцу настоящий скандал.
— Как вы посмели привезти убийцу моего отца! — кричала она. — Пусть немедленно убирается, если вы не хотите, чтобы я оставила вас.
Это была пустая угроза. По сути Милдрэд была пленницей, за которой тщательно следили, да и Юстас не отпустил бы ее. И он сначала терпеливо пытался объяснять ей, что Хорса стал его бароном, что он не может изгнать его даже из желания угодить Милдрэд. Но когда она не угомонилась и продолжила бушевать, Юстас впервые сорвался и поколотил ее.
Побои оказались для Милдрэд даже предпочтительнее его ласк. По крайней мере теперь она могла открыто игнорировать принца, чем довела его до отчаяния. И он опять ползал у ее ног, твердил о своей любви, упрашивал простить его… А потом опять кидался на нее, брал силой, не обращая внимания на ее крики и сопротивление.
Тогда Милдрэд решила сама выжить Хорсу. В его присутствии она держалась демонстративно приветливо, но при этом источала яд. Милдрэд садилась напротив Хорсы, заводила премилые речи об их дальнем родстве, саксонской крови, напоминала, сколь много раньше Хорса говорил о своей борьбе за дело саксов, но она-то всегда подозревала, что все хваленые обещания Хорсы были даны лишь потому, чтобы он мог возвыситься. Ведь кто он по сути? Обычный мелкопоместный тан в Норфолке. А при поддержке Юстаса стал бароном Ледвическим, таким же, как и те завоеватели, каких ранее он так презирал. И теперь Хорса гонит славных англичан воевать за норманна, проливает их кровь, а сам следует за принцем в богатом плаще нормандского кроя, даже от старой саксонской секиры отказался, опоясавшись длинным нормандским мечом. О, мудрый Хорса добился высокого положения. Правда, уже никто не поминает его как поборника прав и свобод покоренного саксонского населения.
В итоге Милдрэд довела Хорсу до полной ярости, и он сам попросился у принца отпустить его.
Когда Хорса покидал Рочестер, Милдрэд хохотала, глядя, как он ведет своего коня под холодным мартовским дождем и пробирается сквозь толпу собравшихся у ворот нищих. Этой зимой нищих было как никогда много. Прошлое дождливое лето и холодная осень привели к тому, что колосья еще до жатвы уничтожила плесень, а потом еще начался падеж скота. В итоге цены на зерно достигли небывалых размеров, уже на Рождество люди голодали, а к весне Англия была переполнена разорившимися и нищими, просившими подаяние. Да и разбойников расплодилось немало, голод гнал людей на дорогу, они нападали на путников, королевские шерифы не справлялись, бродяг ловили и вздергивали, но обыватели говорили, что виселицами народ не прокормишь. И все больше ширилась молва, что эти беды обрушились на Англию из-за того, что Стефан добился трона путем нарушения клятвы прежнему королю, что он узурпатор и что не будет в стране благоденствия, ибо сам Всевышний отвернулся от Стефана Блуаского.
Эти слухи особенно усилились, когда скончалась королева Мод. Соратница и советница Стефана, она в начале весны отбыла в свой любимый замок Хедингем, где ей неожиданно стало хуже, и Мод тихо угасла, оплакиваемая супругом. Юстас тоже присутствовал на похоронах королевы, а вернулся столь мрачный, что Милдрэд не стала изводить его в своей излюбленной манере.
70
Сюрко — верхнее платье без рукавов и с широкими проймами до бедра, позволявшими видеть нижнее облегающее одеяние.