И тут же схватил под уздцы повод белой лошадки оберегаемой им дамы и стал увлекать ее за собой по петлявшей среди рощ дороге. На повороте Милдрэд успела оглянуться и заметила, как от замка Гурне в их сторону несется большой отряд вооруженных всадников.
Она даже не успела толком испугаться. Просто скакала, сжав коленями бока лошади. Сзади слышались резкие выкрики, конский топот, потом в воздухе засвистели стрелы, кто-то закричал.
Нелегко было уйти от преследователей, срезавших расстояние от замка по зеленому лугу, где с испуганным мычанием разбегались мирно пасшиеся коровы. Спутники Милдрэд вскоре поняли, что им, уже проделавшим немалый путь, не спастись на усталых лошадях от преследователей. Поэтому они сначала бросили вьючных мулов с багажом, потом стали останавливаться и поднимать руки. Только авангард отряда, состоявший из французских рыцарей, все еще продолжал скакать, с ярым остервенением нахлестывая своих измотавшихся коней. А тут еще лошадь, на которой мчался увлекавший Милдрэд рыцарь, споткнулась, всадник едва удержался в седле, но при этом выпустил повод лошади саксонки, и животное, рванувшись в сторону, налетело на заросли орешника и заржало, не зная, куда скакать. Милдрэд натянула повод, стала оглаживать лошадь, успокаивая. Оказавшись среди зарослей, Милдрэд замерла и смотрела, как преследователи окружают ее спутников, как те спешат сдаться, пока на них не набросились с оружием.
Лишь небольшая группа продолжала преследовать ускакавших вперед рыцарей, которые скрылись за поворотом дороги, и вскоре оттуда донесся лязг металла, громкие выкрики боли и ярости. И тут к Милдрэд подъехали трое вооруженных всадников. Они были в островерхих нормандских шлемах, их лица закрывали длинные металлические наносники, плечи были покрыты кольчужными хауберками [71].
Встреча с вооруженными людьми в краю, где идет война, не сулит ничего хорошего. И в первый миг Милдрэд испугалась, смотрела на них, не в силах вымолвить и слова. Они тоже молчали, разглядывая ее. Один что-то сказал, обращаясь к своим приятелям, после чего жестом приказал ей следовать за ними. Но хоть не напал, не поволок.
Молодая женщина заставила себя держаться с отстраненным высокомерием. Выехала с ними на дорогу, успокаивала свою лошадку, взволнованную таким обилием незнакомых храпящих коней и запахом крови. Несколько человек и впрямь лежали без движения на дороге, но большинство послушно спешились, позволяя вести себя под конвоем. А многие из нападавших смотрели на пленницу в нарядном голубом плаще и алой легкой вуали, удерживаемой вкруг чела украшенной жемчугом короной.
— Похоже, наш улов и впрямь неплох, — заметил кто-то из них. — Кто вы, мадам?
Милдрэд не ответила, смерив обратившегося к ней бородача холодным взглядом. Его это не обескуражило, он даже заулыбался.
Пока напавшие строили вереницей пленных, пока переговаривались с ними, они выяснили, кто оказавшаяся у них в плену дама. И уже не улыбались ей, были суровы. Но тут со стороны, куда умчалась погоня, послышался шум возвращающихся всадников. Впереди на мощном гнедом жеребце скакал рыцарь в закрытом шлеме; звенел его длинный пластинчатый доспех, всадник вытирал о гриву коня окровавленное лезвие меча. Он что-то сказал одному из следовавших за ним воинов, и Милдрэд увидела, что тот тащит по земле на веревке тело сопровождавшего ее ранее охранника.
Милдрэд смотрела на приближающегося рыцаря. Она не видела его лица, но не могла оторвать глаз от пучка дрока, украшавшего навершие шлема. Пучок дрока! Рlanta genista по-латыни. Плантагенет! Генрих Плантагенет!
Он тоже смотрел на нее сквозь прорези шлема. Потом медленно отстегнул под подбородком ремень, снял шлем, обнажив голову в кольчужном капюшоне хауберка. Все тот же Генрих Плантагенет — сероглазый, широколицый, с мощным подбородком и полными чувственными губами. И все же он изменился, лицо его стало более мужественным, более зрелым. Он всегда выглядел старше своего возраста, сейчас же, когда его щеки покрывала рыжеватая щетина, он никак не походил на юношу, которому еще не исполнилось двадцати. Тем не менее он был герцогом, владельцем обширных земель и множества людей, полководцем, ведущим непрестанные войны. А вот улыбка у него осталась прежняя — легкая, светлая, мальчишеская.
— Клянусь венцом терновым! — воскликнул он, не сводя глаз с саксонки. — А ведь нам, моя нежная дама, не впервые встречаться на дорогах! Не так ли? Ибо таких красоток я не забываю.
71
Хауберк — деталь кольчужного доспеха: наплечник с капюшоном, защищающий голову и плечи.