При этом восклицании сам граф Роджер Херефордский, стоявший в стороне и разглядывавший какой-то свиток, резко оглянулся и с удивлением воззрился на соскочившего с прекрасного скакуна богатого рыцаря.
— Артур? Разрази меня гром!..
— Он самый, милорд. И не надо грома. Ибо я чертовски хочу пожать вашу руку!
Артур уже давно вспомнил Херефорда, вспомнил, как некогда служил ему, считая его одним из самых достойных лордов Англии. Не помнил он только одного: как увел у того невесту. И сейчас он уверенно шагнул к Херефорду, стараясь, чтобы на его лице не отразилось огорчение, которое он испытал, увидев, как тот сдал за прошедшее время.
Исхудавший, изжелта-бледный, с выпирающими сквозь кожу скулами и запавшими глазами, Роджер Фиц Миль, похоже, был серьезно болен. Но при этом он оставался все таким же прямым и широкоплечим, во взгляде его было все то же благородство, хотя отчего-то казалось, что граф заметно постарел и выглядит куда старше своих тридцати лет. Артур понял, что Херефорд по-прежнему страдает своей болезнью, что было видно и по следам шрамов на его лице, какие, вероятно, возникли во время падения в эпилептическом припадке.
— Милорд. — Артур склонился в приветственном поклоне, прижав руку к груди.
Херефорд в свою очередь удивленно рассматривал Артура. Это был уже не тот вертопрах-бродяга — теперь перед ним стоял рыцарь, и это чувствовалось в его выправке, в манере держаться. Он был богато одет, а из-под полы прекрасно выделанного кожаного плаща выступала рукоять меча.
— Ты очень изменился, Артур. Вернее, сэр Артур, как я понимаю?
— Да, так обращались ко мне в Святой земле, откуда я лишь недавно прибыл. Там я служил в ордене тамплиеров.
— Ну, я-то всегда знал, что однажды ты получишь рыцарский пояс. Так ты побывал в Святой земле? Хотя мне следовало бы догадаться, глядя на твою смуглую, как у сарацина, физиономию. Однако… Крест честной! А ведь я рад тебе, клянусь именем Господним! Мне как раз нужны такие отчаянные воины.
Артур перестал улыбаться. И хотя ему было лестно услышать, что благородный Херефорд готов принять его на службу, сейчас у него были свои планы. Херефорд же словно ни о чем не желал слушать.
— Ты не представляешь, парень, как я нуждаюсь в умелых воинах, — говорил он, увлекая Артура к насыпи, откуда открывался вид на осажденную крепость. — А у тебя еще с собой целый отряд! Как это кстати. Вон, погляди на эту цитадель! — Граф указал на замок Варвика. — Мы уже более двух недель торчим тут, тогда как изначально предполагалось, что графиня сдаст ее нам после первого же штурма. Ее супруг ныне с королем Стефаном, миледи сама всем управляет, и в итоге… Да, сия дама основательно подготовилась к защите, в замке немало припасов и хорошая охрана. Однако, разрази меня гром, мне надо взять Варвик-Кастл и поспешить к Плантагенету в Бристоль. Было условлено, что оттуда мы пойдем на Дадли и Тьюксбери, а я все еще тут, потому что оставить сию крепость в тылу означает, что мы всегда можем получить удар в спину.
Он вновь стал говорить — неспешно, но непреклонно, как привык и ранее общаться с Артуром. Пояснил, что, хотя им удалось забросать фашинами [77]и камнями ров, они все равно пока не могут начать бить тараном, ибо у графини, похоже, неисчерпаемый запас стрел. Люди Херефорда несут большие потери, а сборы баллист [78]замедлились, оттого что какой-то проклятый стрелок умудрился сразить мастера метательных машин. И теперь у Херефорда нет никого, кто бы разобрался в чертежах орудия, придется опять идти на штурм, что нежелательно, ибо у него сейчас и так немного людей…
— Милорд, можно я скажу? — наконец прервал его Артур. — Вы все же должны принять к сведению, что я рыцарь, а не ваш вассал или наемник. И у меня могут быть иные планы. Если вы все же удосужитесь взглянуть на мою дорожную грамоту, то узнаете, что мой путь лежит в город Шрусбери.
Херефорд внимательно посмотрел на него.
— А ты очень изменился, Артур. Сэр Артур, — добавил он с нажимом. — Ранее я считал, что вы будете верно служить нашему принцу Генриху, от коего знали столько милостей и который вас так возвысил.
Артур отвернулся. Что он мог ответить? Что свою службу у Плантагенета вспоминает только урывками? Что почему-то держит в себе некую обиду на него? Нет, он не станет ничего говорить графу, иначе придется рассказывать о своих провалах в памяти. А он этого не желал. Как Херефорд от всех скрывал свой недуг, так и Артур не был расположен рассказывать повсюду о своем. Особенно теперь, когда он вернулся овеянный славой крестоносца.
77
Фашины — вязанки прутьев, пучок хвороста, перевязанный скрученными прутьями; с помощью фашин забрасывали ров перед замком, чтобы иметь доступ к стене за рвом.
78
Баллиста — осадное приспособление, машина для бросания тяжелых камней о стену крепости, чтобы раздробить и обрушить кладку укрепления.