Рядом стоял король Стефан.
— Не хотел вас напугать. Я задержался сегодня в Темпле. И, пока идет дождь, решил зайти в храм и помолиться.
Милдрэд не встала при его появлении. Она давно привыкла видеть в короле не правителя, а человека, в чей круг она вхожа. Стефан всегда держался с ней подчеркнуто мягко и любезно.
«Еще бы. Он один из тех, кто повинен в смерти моих родителей, повинен в том, что я стала подстилкой его сына!»
Стефан не сводил взгляда с надгробия Эдгара.
— Я тоже порой прихожу сюда и молюсь над его могилой.
Он опустился на колени, сложил ладони и склонил голову.
— Confíteor Deo omnipoténti, beátæ Maríæ semper Vírgini, beáto Michaéli Archángelo [85], — шептал король.
Милдрэд смотрела на каменное надгробие: безо всяких украшений, трапециевидной формы, сужающееся книзу и покрытое остроконечной крышкой. Она покосилась на короля. Некогда Стефан называл ее отца своим другом, он приезжал к ним в Гронвуд-Кастл, они охотились вместе с Эдгаром, обсуждали дела. Их жены тоже дружили, и королева Мод даже сокрушалась, отчего леди Гита так редко бывает при дворе. Но Гита всегда говорила, что близость к монархам чревата опасностью. И была права! А потом король попал в плен к своей сопернице Матильде, и Эдгар Гронвудский сделал все, чтобы помочь Мод освободить супруга. Да и позже, несмотря на то что Эдгар носил прозвище Миротворец и стремился оставаться в стороне от бесконечной войны за трон, в трудный момент он брал оружие и выступал на стороне Стефана. А король приказал захватить его замок… Убить Эдгара…
Стефан на миг взглянул на нее и грустно улыбнулся.
— Я тоскую по Эдгару. Никто не мог подумать, что он погибнет во время взятия Гронвуда. Я хотел только разобраться во всех этих слухах о его предательстве. Но смерти его я не желал, клянусь вам. Ибо он всегда был моим другом.
Милдрэд вдруг почувствовала, что задыхается от ненависти к королю. Как он смеет называть себя другом человека, дочь которого бесчестит и мучит его собственный сын!
— Mea culpa! [86]— ударял себя в грудь Стефан.
Он каялся. Но Милдрэд не верила в его искренность.
И вдруг она вспомнила слова отца: «Выигрывает не тот, кто стремится побить больше фигур, а тот, кто знает, как сделать мат».
Милдрэд вздрогнула. А ведь она, желая отомстить этим людям, просто делала мелкие пакости: жадно прятала от них свои богатства, издевалась над Хорсой, рассорила Юстаса с Людовиком Французским и Папой. Но это все были лишь мелкие фигуры. А король оставался королем. И с ним Юстас — его сын и наследник. Они по-прежнему в силе и все так же неуязвимы.
Милдрэд украдкой разглядывала Стефана. Она часто слышала, что в молодости он был хорош собой и мало кто мог устоять против его обаяния. Были у него и любовницы, но ненадолго, ибо король любил и почитал только Мод. Однако с тех пор, как королева умерла, он ни разу не утешился ни с одной женщиной. Правда, он был уже не молод. Однако сейчас она отметила, что и в свои за пятьдесят Стефан оставался статным и подтянутым. Он лишь немного сутулился, словно устал нести по жизни столь невыносимое бремя, как власть. От которой он отнюдь не желал отказываться.
Да, это был король-воин: широкоплечий, сильный, с почти незаметной сединой в светлых волосах. При жизни королевы Стефан всегда следил за собой, теперь же борода его отросла, волосы он зачесывал назад, отчего сильнее стали видны залысины на высоком лбу. Кожа его казалась дряблой, под глазами темнели мешки, но сами глаза, когда он повернулся и посмотрел на Милдрэд, еще оставались ясными, голубыми.
— Вам мешает молиться мое присутствие, дитя? Но я уже ухожу. Не смею вас больше тревожить.
Он встал с колен с легкостью, без всякой старческой немощи. Да, он был еще силен. И будет бороться за свое королевство до конца. И хотя многие говорили, что Стефан выглядел потерянным и унылым после кончины Мод, будто лишился источника вдохновения для борьбы, теперь его силу питал Юстас. Король, по сути, полностью находился под влиянием принца. Своего сына и наследника, которому надлежало стать продолжением рода на троне Англии.
И вдруг Милдрэд поняла, как можно сделать мат королю. А заодно и Юстасу. Их нужно разделить. Посеять меж ними вражду. И она знает, как это сделать!
Шаги Стефана Блуаского уже звучали у самого выхода, когда Милдрэд в последний раз погладила надгробие отца, будто прося у него прощения за свои помыслы, а потом быстро поднялась и кинулась за королем.
Стефан стоял под аркой Темпла, удерживая за ошейник своего любимого черного дога. Привратные факелы бросали отблеск на ожидавших под навесом в стороне охранников, освещали огромные лужи, истекавшие ручейками и пузырившиеся под напором дождя. Самого же дождя во мраке было не рассмотреть, он только непрерывно шумел да где-то вдали грохотала уходящая гроза.
85
Исповедую Богу всемогущему, блаженной Марии всегда Деве, блаженному Михаилу Архангелу (